Книга Маршал веры. Книга первая, страница 43 – Виктор Бушмин

Оба приходят в этот мир слабыми, голыми, оба и уходят, ничего не взяв с собой. Смерть одинаково забирает души королей и рабов, ей безразлично – принц или нищий пред ней.

Пришел твой час – милости просим, пошли со мной, горемычный…

Лично я не могу себе представить смерть так, как ее почему-то пытаются изобразить на картинках: костлявая и с косой. Мне кажется, что художники – ребята коварные и предвзято, даже слишком уж ангажировано относятся к изображению это Дамы.

Смерть, по моему скромному мнению, Дама красивая и прекрасная собой, ведь только и именно Она, нет! Исключительно Она – Смерть всегда дает умирающему облегчение, ведь как бы ни страдал умирающий, только в момент смерти он, словно с блаженным облегчение совершает свой последний, искупительный и всепрощающий выдох.

— Что это ты, Шарль, глаза отвёл? – раздался из-за спины лекаря голос Меркадье. – Не вздумай юлить! Если не поставишь короля Ришара на ноги – сдеру с тебя кожу, как с того итальяшки! Помнишь, Шарль?

Шарль-лекарь вздрогнул, вспомнив отчетливо ту бессмысленную по жестокости и необузданности казнь несчастного итальянского наемника. Кажется, он был потомком герцогов Висконти.

Лекарь уже не помнил мелочи. Он помнил безумный смех и итальянские проклятия, сыпавшиеся из уст казненного, у которого глупый Меркадье предусмотрительно не отрезал язык.

— Сир, сейчас кожа и мышцы «скрипят», особенно, когда я их мну? – еще раз попытал счастье лекарь, ощупывая рану.

Ришар скривился от боли и странного ощущения в своей руке:

— Да… словно снег под ногами скрепит. Я такое ощущал еще ребенком в Шотландии, когда был с отцом в одном из походов…

— Мне не остается ничего, кроме… – начал лекарь и запнулся, увидев злые глаза Меркадье.

Меркадье подскочил к нему и встряхнул беднягу:

— Кроме чего, лекаришка хренов?!

Шарль собрался с мыслями. Прошло уже почти пять или шесть часов после ранения. Не часто от простого лекаря наемников может зависеть жизнь одного из могущественнейших монархов Европы! Короля, которого боялся сам Саладин!

— Ничего серьёзного, мессир кондотьер. Предстоит довольно-таки сложная операция по изъятию арбалетного болта из раздробленного плеча Его величества. Это – безумно больно. Поэтому, я и советовал Его величеству прикусить кожу.

— А-а… смотри у меня! – Меркадье сжал свою руку в кулак, поднеся её к лицу лекаря.

«Мерзкий провансалец!» – подумал Шарль.

— Я, мессир кондотьер, всего лишь армейский лекарь, а не королевский медик. Я вижу причину болезни и пытаюсь её излечить.

— Я не стану кусать уздечку! Лев – не лошадь! – Простонал больной король.

«Ещё один позёр!» – Подумал Шарль, вздрогнув. – «Его смерть стоит рядом и толкает меня, чтобы я уступил ей дорогу, а он еще ерепенится!..»

— Сир! Тогда я осмелюсь попросить Вас потерпеть.

Король моча кивнул головой.

Лекарь приготовил посуду с горячей водой, кувшин крепкого, настоянного в дубовой бочке, лиможского вина из окрестностей замка Коньяк, накалил острый врачебный тесак на углях блюда, предусмотрительно поданного слугами английского короля, и произнес:

— Могли бы Вы, Ваше величество, пригласить одного из монахов-бенедиктинцев, что прислал Его светлость Гильом де Марешаль, граф Стригайл.

— Это еще зачем? – удивился Меркадье.

— Затем, мессир кондотьер, что данная процедура болезненная. А монах поможет провести душу нашего короля Ришара через боль…