Книга Летящий ястреб, рыжая лиса, страница 146 – Мурзель

Он огляделся по сторонам и, заметив на стене вокзала карту города, направился к ней.

— Так, посмотрим… — пробормотал он, доставая из кармана бумажку с адресом геодезиста. — О, это недалеко — на углу Рыночной и Восемнадцатой улиц. Идем, Кэт, потолкуем с этим Зильберштейном.

— Ты уже придумал, что именно ему сказать? — спросила Кэтрин, когда они шагали по залитому солнцем бульвару.

— Для начала хотелось бы узнать, как получилось, что он написал один отчет, а в комиссию по железным дорогам отправили совсем другой.

— Думаешь, он тебе так все и выложит?

— Надеюсь, но давай не будем загадывать наперед.

Минут через десять они стояли перед высокими застекленными дверями, возле которых блестела бронзовая табличка «Ульрих Зильберштейн, геодезист».

Брайан дернул за шнурок. Внутри зазвенел колокольчик, а следом раздались шаркающие шаги. Дверь открыла пожилая горничная в черном платье, белоснежном переднике и накрахмаленном чепце.

— Что вам угодно? — с заметным акцентом поинтересовалась она.

— Мы бы хотели поговорить с мистером Зильберштейном, — ответил Брайан.

Служанка недоуменно выпучила на него блеклые серые глаза и захлопала редкими ресницами.

— Разве вы ничего не знаете? — наконец спросила она.

— Не знаю чего?

— Герр Зильберштейн скончался три месяца назад.

Тут пришел черед удивляться Брайану.

— Скончался? Как?

— Говорят, несчастный случай. Правда, фрау Зильберштейн в это не верит.

— Фрау Зильберштейн? Это его жена?

— Вдова, — поправила горничная. — Так что, извините, мистер, но герр Зильберштейн никак не может вас принять.

Она хотела было захлопнуть дверь, но Брайан придержал створку носком сапога.

— Я бы хотел поговорить с миссис Зильберштейн, — не сдавался он. — Это срочно.

— Фрау Зильберштейн не принимает гостей.

— Это очень важно!

— Ничем не могу вам помочь, мистер.

Горничная поджала и без того тонкие губы и упрямо потянула дверную ручку на себя, но тут изнутри донесся зычный женский голос:

— Hanna! Wer ist das?

Услышав немецкую речь, Кэтрин, до сих пор безмолвно наблюдавшая за происходящим, встрепенулась. Прежде, чем горничная успела ответить, она воскликнула:

— Фрау Зильберштейн! Wir möchten gerne mit Ihnen sprechen! Das ist sehr wichtig!

Брайан и служанка удивленно вытаращились на нее, а из глубин дома послышалось:

— Hanna! Lasse, bitte, die Besucher rein!

— Входите. — Горничная посторонилась, пропуская Кэтрин и Брайана внутрь.

Она провела их в гостиную, заставленную лаковой мебелью из темного дерева. Оглядевшись по сторонам, Кэтрин заметила, что фотографии и картины висят на стене в идеальном порядке, бордовая обивка кресел и софы точь в точь повторяет цвет и узор оконных гардин, а паркет начищен до такого блеска, что хочется прокатиться по нему как по льду.

Дверь отворилась, и в комнату вошла высокая женщина лет сорока пяти в строгом черном платье. Ее светлые волосы были уложены в аккуратную прическу, а на бледном лице ярко выделялись небесно-голубые глаза.

— Вы хотели со мной поговорить? — по-немецки спросила она.

— Да, э-э… — Кэтрин запнулась, судорожно подбирая слова. — Меня зовут… Мэри Джонс, а это — Брайан Смит.

— Очень приятно, — проговорила вдова, с любопытством покосившись на Брайана. — А я — фрау Зильберштейн. Прошу, садитесь.

Когда Кэтрин и Брайан уселись в мягкие кресла, вдова распорядилась подать кофе.