Книга Летящий ястреб, рыжая лиса, страница 181 – Мурзель

Сжимая его в жарких объятиях, она заметила, как из зарослей на поляну выходит Каво́ка.

— Господи! Сумасшедший! Как тебе удалось их вернуть? — ошалело пробормотала Кэтрин.

— Не помню, — ответил Брайан, обдав ее перегаром.

— Он же индеец, — заметил Алан, выглядывая из-за двери. — Любой индеец может украсть лошадь с закрытыми глазами.

Привязав Лорда и Каво́ку к грубо сколоченной коновязи, они вошли в дом. Брайан плюхнулся на кровать и почти сразу уснул.

Брат принялся разводить огонь, а Кэтрин взялась чистить картошку — другой еды на полках не оказалось. После бессонной ночи слипались глаза. Алан сварил кофе, и она жадно отхлебнула из кружки, но бодрости это ей прибавило.

Вяло поклевав жареной картошки, она примостилась на кровать рядом с Брайаном, крепко обняла его и закрыла глаза. Тепло его тела согревало, мерное дыхание — убаюкивало, и вскоре Кэтрин уснула.

Проснулась она, когда солнце уже вовсю било в окно. Приподнявшись на локте, Кэтрин огляделась по сторонам. На столе стояла сковорода с остатками завтрака, Алана в доме не было, но приоткрытая дверь говорила о том, что он где-то недалеко. Повернувшись к Брайану, Кэтрин увидела, что тот открыл глаза.

Она склонилась над ним и прильнула к его губам, но они остались неподвижными. Кэтрин погладила его пальцами по щеке, на что Брайан отвел взгляд и отвернулся.

— Почему? — прошептала она, чувствуя, как в груди разливается горечь.

Какое-то время он молчал, потом, не глядя на нее, выдавил:

— Мне не нужна жалость.

Кэтрин оторопела.

— Причем тут жалость? Я люблю тебя!

— Как ты можешь меня любить после того… — Брайан судорожно вздохнул. — После того, что ты видела?

— А почему я должна любить тебя меньше?

— Разве я тебе не противен? — У него дернулся кадык. — Я сам себе противен.

— Что за бред! — Кэтрин коснулась ладонью его щеки, заставляя повернуть голову. — Посмотри на меня! Никто в этом мире не сделал бы ради меня того, что сделал ты. Слышишь? Никто! Я люблю тебя! Люблю больше жизни, и ни один мерзавец не разлучит нас с тобой!

Брайан долго и неотрывно смотрел на нее до тех пор, пока его глаза не заблестели от слез, а потом притянул ее к себе.

— Кэт… Лисичка моя, — сбивчиво зашептал он, гладя ее по спине, — когда ты хрипела и задыхалась в той петле… Я видел много дерьма, но это было самым страшным в моей жизни… То, что Вудвилл сделал со мной — унизило меня, растоптало мое достоинство… Но то, что он сделал с тобой… Это разбило мне сердце… Я отомщу этому уроду. Он будет умолять меня о смерти. Клянусь Солнцем, я ему отомщу!

— Забудь о мести! — пробормотала Кэтрин, прижимаясь к его груди. — Я не хочу тебя потерять. Давай уедем! Ты же обещал, что, когда все закончится, мы уедем.

Брайан тяжело вздохнул.

— Хорошо. Ты права. Сперва я должен отвезти тебя в безопасное место…

— «Сперва»? А что потом?

Вместо ответа Брайан еще крепче обнял ее, и Кэтрин поняла, что он не откажется от возмездия. Она и сама хотела бы вырвать глотку проклятому содомиту, но понимала, что это невозможно. Лучше уехать, все забыть и попытаться начать жить сначала.

Скрипнула дверь, и в хижину вошел Алан с охапкой поленьев в руках. Подбросив несколько чурок в печь, он уселся на табурет и, подвинув к себе сковороду, принялся уплетать остатки картошки.