Книга Летящий ястреб, рыжая лиса, страница 76 – Мурзель

— Очень приятно. — Кэтрин никогда не видела, как делают реверанс, но сейчас, кажется, с перепуга сделала именно его.

Она протянула миссис Смит руку, но та словно не заметила ее жеста. Черные глаза продолжали пытливо буравить сына. Тот попытался сгладить неловкость:

— Мама, потом поговорим. Я привез всем подарки. — Он кивнул на навьюченных лошадей и, повернувшись к толпе, сказал по-индейски несколько слов.

Люди заулыбались и одобрительно загудели, а пара юнцов заулюлюкала высокими пронзительными голосами. Кэтрин невольно поморщилась. Именно такие вопли, похожие на лай койота, она слышала в тот день, когда убили ее отца.

— Пускай припасы раздаст Черный Медведь, он лучше знает нужды своих людей, — продолжил Брайан, обращаясь к матери. — А еще скажи ему, что у меня важные новости, и я хочу с ним поговорить.

Он хотел сказать что-то еще, но закашлялся.

— Хорошо, я передам вождю твои слова, но сперва попрошу шамана подготовить для тебя ини́пи, — с беспокойством в голосе ответила миссис Смит. — А пока присядь у костра, тебе нужно согреться.

Она поманила рукой, приглашая следовать за собой.

— Мы с Кэт поселимся отдельно, чтобы никого не заразить, — сказал Брайан, когда они шли мимо ти́пи, возле которых дымили обложенные камнями костры.

Миссис Смит ничего не ответила, лишь чопорно поджала губы. Кэтрин уже поняла, что пришлась здесь не ко двору. Остальные индианки тоже поглядывали на нее не особенно дружелюбно. Хотя, чего она ждала? Распростертых объятий?

«Свекровь» подвела Кэтрин и Брайана к одному из открытых очагов и, когда они уселись на разложенные вокруг бревна, куда-то ушла. Остальные обитатели деревни тоже разбрелись по своим делам, и Кэтрин наконец-то смогла перевести дух.

Она повернулась к Брайану. Его глаза слезились, нос покраснел, но взгляд лучился весельем.

— «Скво»? — насмешливо переспросил он.

Кэтрин насупилась.

— Какого черта! Опять что-то не так?

— У нас не слишком-то любят это слово, — пояснил Брайан. — Вроде, у восточных индейцев оно означает… ну… женский половой орган. А бледнолицые радостно подхватили и стали так называть всех индейских женщин.

— Тьфу ты, а я и не знала, — буркнула Кэтрин. — И как же по-вашему будет «жена»?

— «Тауи́чу» или, более уважительно, «уину́ча».

— Я все равно никогда этого не запомню.

Брайан вздохнул.

— Да я и сам не сразу запомнил. Мать еще в детстве пыталась учить меня своему языку, но у меня в одно ухо влетало, а в другое вылетало. До сих пор иногда путаю слова.

— Кстати о твоей матери, — заметила Кэтрин, — кажется, я не особо пришлась ей по душе. Может, сказать ей правду, что я никакая тебе не жена?

Брайан покачал головой.

— Не обращай внимания. Мама не злая, она просто не ожидала, что я женюсь на бледнолицей.

— А это считается чем-то плохим?

— Не то, чтобы плохим, скорее странным… Не хочу тебя обидеть, но та́куя невысокого мнения о белых женщинах.

— Что?! — взвилась Кэтрин. — Это еще почему?

— Ну… ваши дамы считаются капризными, легкомысленными и… — Брайан закашлялся, скорее нарочито, чем взаправду.

— Что «и»? — Кэтрин нетерпеливо толкнула его в бок.

— …и не особо красивыми, — смущенно закончил он.

Кэтрин потеряла дар речи от возмущения. Себя-то она, конечно, не считала писаной красавицей, но всегда подсознательно ощущала превосходство белой расы над остальными. То, что какие-то дикари считают европеек некрасивыми, не укладывалось в привычную картину мира. Разве в любовных романах герои не сходят с ума по златовласым девам? Разве не воспевают их светлые глаза, и кожу — белую и нежную как розовый лепесток?