Книга Апрельское, или Секрет забытого письма, страница 18 – Елена Тюрина

— Значит, иди воруй. Я в твоём возрасте уже воровал.

— Максим! — строго одёрнула его я. — Ну что за шутки! Нет бы что-то дельное племяннику посоветовать!

— Не подумал. Вот это я мухомор!

Мы засмеялись.

— Мне на днях подкинули котёнка, представляешь? — вдруг вспомнила я.

— Да? Бывает. Тут у всех кошки плодятся без передыху. Мать тоже со своей Аськой носится. Кошка у неё, конечно, красивая, породистая, но стерва! Я лично больше собак люблю. У меня был пёс, немецкая овчарка. Султан. Очень добрый. Нашкодит, потом придёт, морду на колени опустит, и глаза такие состряпает, что ему заранее всё прощаешь.

Этими рассказами о собаке он очень подкупил меня.

— О, я помню, как Султан погрыз твои новые кроссы, которые тебе деда откуда-то из-за границы привёз. Ты тогда сильно плакал! — заметил Кирилл.

— Я не плакал. Я просто очень расстроился, — поправил его Максим.

— Нет, ты плакал. Дед Илья ещё сказал, что ты ревёшь, как девка. Он всегда говорит «йоптвоюмать». И тогда так говорил. Самое страшное его ругательство.

— Так, это что ещё? Я не понял! — Максим обернулся к племяннику. — Не дорос, чтоб за дедом повторять! Я в восемь лет таких слов не говорил!

Тот мигом притих.

— И вообще, тебе четыре года было. Как ты можешь что-то помнить? — добавил Максим.

— А сколько тебе тогда было? — решила поинтересоваться я.

— Ему было шестнадцать, — ответил вместо Максима Кирилл.

То есть сейчас ему...

— Максим, тебе двадцать лет? — уточнила я.

И кажется, не смогла скрыть нотки изумления. Признаться, я была неприятно поражена. Надеялась, что ему немного больше.

— В августе будет двадцать один, — пробурчал он.

— Макс — Лев по гороскопу, и этим гордится, — Кирилл засмеялся, кажется, решив доконать дядюшку.

— Что, слишком мало? — вдруг спросил Максим, бросив на меня короткий хмурый взгляд.

Я повела плечами. Мне только исполнилось двадцать шесть. Значит, он на пять лет младше. Видимо, его задели слова племянника и он разозлился. Поэтому какое-то время молчал.

— А что случилось с Султаном? Я так поняла, его уже нет? — мне хотелось разговорить Максима, показать, что я не стала думать о нём хуже и вовсе не считаю несерьёзным юнцом.

Но он не отвечал.

— Его дед застрелил, — донеслось с заднего сидения. — За то, что Султан его покусал.

Максим при этом настолько крепко стиснул зубы, что на скулах забугрились желваки.

— Дед — это твой отец? — уточнила я, шокированная до глубины души.

— Да, — отрывисто бросил он.

Постепенно Максим оттаял. Стал показывать мне разные красивые места и местные достопримечательности — реку и мост через неё, парк в центре посёлка, старую церковь. А потом мы приехали к огромному пёстрому полю. Запах свежей весенней травы здесь смешивался с дурманящим ароматом полевых цветов. Трава была выше моих колен. Я прошла по ней, пропуская между пальцами бутончики и колоски. Они приятно щекотали ладони. Мне сделалось так хорошо, легко и свободно! Ничуть не стесняясь своих спутников, я вдруг побежала. Как в детстве, когда бежишь себе по полю, не замечая ничего вокруг — ни палящего солнца, ни стремительно несущегося времени. Никаких забот, одно счастье. Я очень люблю полевые цветы. Особенно ромашки, васильки и цикорий.

Кирилл, следуя моему примеру, тоже стал носиться, как сумасшедший. И при этом кричать, смеяться, повизгивать. Максим стоял и смотрел на нас, как на двух резвящихся детей.