Книга Апрельское, или Секрет забытого письма, страница 22 – Елена Тюрина

Вся обида на Максима за то его странное поведение во время мотогонки испарилась, как не бывало. Я вошла во вкус, стала позировать с котёнком на руках. Даже не представляю, сколько фотографий в итоге нащёлкал Максим!

Разглядывая в его телефоне свою фотосессию, я настолько увлеклась, что позабыла обо всём на свете. Когда подняла взгляд от экрана мобильника, обнаружила, что Макс сидит на скамейке и водит прутиком перед собой, а Лис самозабвенно его ловит. Припадает к земле, прыгает, выгибается дугой, кувыркается. Потом убегает за ступеньки крыльца, наблюдает из засады за манипуляциями Максима, и в самый неожиданный момент выскакивает, повторяя заново все свои кульбиты.

Взяла свой телефон и начала снимать это на видео. Никто из участников представления ничего не замечал. Лис красовался, выделывая какие-то немыслимые трюки. А Максим специально поддразнивал его. Прутик то замирал на месте, то вдруг неожиданно начинал шевелиться. Тогда котёнок вставал на задние лапки, поднимал передние и наступал, демонстрируя, какой он грозный. Максим смеялся и легонько тыкал его палочкой в брюхо. Лис комично подпрыгивал, выгибая спину, и как будто хлопал в ладоши. Заметив, наконец, что их снимают, Богорад подмигнул мне и шутовски поклонился, после чего похлопал Лиса прутиком по пушистому мягкому месту, приговаривая:

— Кланяйся, кланяйся!

Я улыбнулась и выключила запись.

— Бродячие артисты цирка-шапито работают исключительно за еду. За свои старания мы просим хотя бы корочку хлеба и кусочек колбаски. Сия благословенная пища необходима нам для поддержания баланса белков, витаминов и минералов, блестящей шерсти, роста мышечной массы... Короче, голодные мы, как собаки, — этот монолог и жалобный вид вошедшего в роль Максима заставили меня рассмеяться.

Никогда бы не подумала, что он такой артистичный.

— Одним хлебом и колбасой уровень полезных веществ в организме не поднимешь, — заметила я. — Да и Лис не ест такое.

— Да? — Максим осуждающе посмотрел на котёнка. — Зажрался ты, брат.

— Так что будет вам борщ, пирожки, и котлеты.

— Ура! Нас накормят! Видишь, мы не зря столько месяцев репетировали, — снова обратился он к своему напарнику.

Лис получил порцию каши с печенью. А вот Максиму повезло больше.

— Откуда у тебя столько еды? Ты точно одна живёшь? — с подозрением спросил он, уплетая мои угощения.

Выражение лица его сейчас походило на физиономию самого дотошного в мире следователя.

— Не одна, конечно, — подыграла я. — Муж на работе, четверо детей в саду.

— А она тут любовника борщом потчует! Ишь, коварная! Распутница, тьфу!— теперь Макс говорил голосом ворчливой старушки, при этом старательно гримасничал, чтобы повторить старческую мимику.

Я прыснула со смеху и воскликнула:

— Ой, не могу! Вот ты даёшь!

— Ну, правда, обычно у девочек одни йогурты в холодильнике, — заметил уже серьёзно Максим.

Улыбка моя потухла. Значит, много повидал девушек и их холодильников, раз с таким знанием дела говорит. И все они, наверняка, стройняшки, не то, что я...

— Что-то ты загрустила. Так, давай шустренько наряжайся, и поехали тебя развлекать.

Максим сам собрал посуду и понёс к колонке, чтобы помыть.

Мы отправились в близлежащий небольшой городок и гуляли там. Максим привёз меня к какому-то дому и показал окна на третьем этаже.