Книга Апрельское, или Секрет забытого письма, страница 55 – Елена Тюрина

— Да, умер. Года четыре назад.

О том, что тогда со мной случилось, Лёка тактично не расспрашивала. Хотя, наверное, в посёлке это обсудили уже вдоль и поперёк. Оставалось только надеяться, что никто не решил, будто я была пьяна и поэтому угодила под машину.

Пока мы беседовали, ливень усилился. Люди разбегались, кто куда, и вскоре поле вокруг памятника совсем опустело. Одинокая цыганка с мальчиком осталась совсем одна, омываемая потоками льющей с неба воды. Словно кто-то свыше её оплакивал…

Интересно, чьей идеей была именно такая композиция? Максима? Или кого-то другого? В любом случае человек, придумавший это, явно был знаком с рассказанной в письмах историей. Потому что в настолько точные совпадения я не верила.

— Давайте, отвезу вас домой, — предложила я Лёке.

Надеюсь, дорогу назад найду без проблем. Ведь нужно успеть на фуршет! Ещё утром я была твёрдо намерена уехать сразу после презентации. А потом и на открытие памятника поехала, и в ресторан собиралась. Надеялась увидеть там Максима? Приходилось признаться в этом самой себе. Но после его речи на пресс-конференции меня, как говорит иногда отец, коротнуло. До сих пор не могла вдохнуть полной грудью и привести мысли в порядок. Что-то влекло меня туда, может и на беду. Однажды я уже вошла в эту реку. А если верить пословице, в одну реку нельзя войти дважды. Потому что всё меняется и время течёт, как вода, а значит, река уже будет другой. На каждого входящего притекают новые и новые воды. Может, и с человеком так же? Может быть, он тоже становится другим? Вода утекла, и мы оба поменялись. Воротиться назад до того момента, как всё произошло, не получится. Как река движется только вперёд, так и нам нужно всё забыть, отпустить старые обиды и двигаться дальше. Раз уж так вышло, что мы снова встретились, неправильно избегать друг друга. Тем более что он нашёл в себе смелость попросить прощения. Только вот это «всё равно ты будешь моей» меня тревожило и приводило в смятение…

Я окончательно пришла к мысли, что пора уезжать, когда изрядно пригубившая сливовой наливки Лёка и несколько её соседок затянули любимую застольную песню всего Советского Союза — «Огней так много золотых на улицах Саратова». Ничего грустнее для меня и придумать сейчас нельзя было. На словах «а я люблю женатого» я сама чуть не разрыдалась, хоть и не пила ни капли. Не песня, а какое-то издевательство. С её помощью меня можно было бы пытать. Там каждая строчка всю душу наизнанку вывернет.

Времени уже почти пять часов дня, а мне ещё больше часа добираться. В ресторане нужно быть к восьми. Я случайно вспомнила, что телефон на режиме полёта. Включила. Оказалось, Андрей снова звонил, и Ирина. Наверное, хотела выяснить, куда я опять подевалась.

Сто раз извинившись, что уезжаю, напоследок расцелованная Лёкой, я наконец-то села в машину.

Успела заехать домой, переоделась в вечерний наряд — лаконичное чёрное платье, — поправила причёску и макияж, и почти вовремя подрулила к ресторану Purple Eye. Место почти на самом краю города казалось немного странным выбором для такого заведения. Но, судя по уставленной автомобилями парковке, отбоя от посетителей здесь не было. Насколько я знаю, в ресторане имелось четыре зала, и для нашего фуршета арендовали один из них, расположенный на втором этаже.