Книга Апрельское, или Секрет забытого письма, страница 56 – Елена Тюрина

Пока шла к входу, невольно посмотрела на припаркованные поблизости машины. Взгляд зацепился за чёрный джип. Но потом я заметила ещё штук пять похожих.

Главным украшением этого места были лилии. Неоновые и в виде пурпурных узоров на обитых пепельным шёлком стенах, посуда и зеркала также в форме цветов. В общем, они были везде. Неудивительно, ведь Пурпл Ай — это сорт азиатской лилии бесподобного ярко-розового цвета с почти чёрным центром и напылением. Здесь всё радовало глаз и вызывало эстетическое удовольствие. Даже по фасаду здания можно было сделать вывод, что место шикарное. Что уж говорить о внутренних интерьерах. Организаторы явно не поскупились на то, чтобы порадовать своих гостей. Хотя, признаться, отдых в таком дорогом заведении в моём понимании не очень вязался с меценатством и благотворительностью.

Вместо обещанного фуршета меня ждал настоящий банкет. И гостей оказалось совсем не много. Очень уж узкий круг. Габриелян, Ростовский и Богорад сидели за одним столиком. С ними ещё какая-то хохотушка. Её звонкий смех я услышала ещё на лестнице, ведущей в зал. Ирина помахала мне, приглашая за свой столик.

— Я для вас тут местечко стерегу, — шепнула она.

Кухню ещё не успела оценить, но антураж определённо располагал к приятным беседам за чашкой кофе или бокалом вина. Потому что Максим с этой громкой, без устали смеющейся леди, увлечённо беседовал уже минут пятнадцать. Я даже засмотрелась на него. Такой весь респектабельный, официальный. И в который раз отметила про себя, что у него абсолютно цыганская внешность. Тогда в Апрельском я даже как-то пошутила на эту тему, когда мы обсуждали цыганские гадания. У него смуглая кожа, почти чёрные глаза и волосы, прямой нос, чуть вытянутое лицо, довольно пухлые чувственные губы. Такой как обожжёт взглядом, и кажется, что вот-вот зазвучит: «Спрячь за высоким забором девчонку».

К нашему столику подошёл официант и предложил выбрать напитки. Я предпочла красное вино. Ирина и ещё пара гостей, сидевших с нами, белое или коньяк. Вишнёво-алая жидкость в моём бокале красиво искрила в приглушённом свете зала. Габриелян, убедившись, что у всех есть, что выпить, попросил слова и сказал короткий тост. Бокалы нежно зазвенели, соприкасаясь. И всё же вечер был прекрасен! Я не жалела, что приехала сюда. Вино оказалось прохладное, чуть терпкое, с тонким ароматом.

Максима со своего места я не могла видеть. Только если обернусь. Мы сидели друг к другу спинами. Поэтому взглянуть в его сторону я получила возможность, лишь когда Борис Каренович произносил свою речь. Но он в этот момент глядел на Габриеляна. Тем не менее, благодаря этому короткому мигу я успела заметить свою книгу у Богорада на столе. Она лежала рядом с его приборами, а на ней — телефон Максима. Обложку я узнала бы в любом месте и при любом освещении, так что сомнений быть не могло!

Все общались и выпивали, пока ждали основные угощения. После нескольких тостов и безжалостного уничтожения первого блюда гости заметно расслабились и оживились. Многие принялись ходить по залу, подсаживаться к другим. Кто-то вышел покурить. Когда я обнаружила, что Максим остался за столиком один, — даже веселушка куда-то упорхнула, — то решила подойти. Присела рядом и увидела, что он листает книгу. Так увлёкся, что даже не сразу посмотрел на меня. А когда заметил моё присутствие, то отложил её в сторону.