Книга Хрущевка княжны Соколовской. Книга 2, страница 71 – Аманда Франкон

На следующее утро я вернула подписанное Тарковским заявление об увольнении в отдел кадров. И забрала из ящика стола коробочку с красивой авторучкой глубокого синего цвета, украшенной тонким золотым лиственным. Претенциозная и тяжелая, она удобно лежала в руке и оставляла на бумаге глубокий, уверенный след.

У выхода из университетского корпуса меня уже поджидал автомобиль такси. Водитель стоял рядом с машиной, держа в руках табличку с моим именем. Стало мерзко от неуместного пафоса, но Яринский, видимо, понимал претенциозные ухаживания именно так.

Мы договорились встретиться в одном из лучших городских ресторанов. Сам «жених» встретил меня у входа и, демонстративно взяв за руку, повел через массивные двустворчатые двери.

Стоило мне увидеть просторный зал, круглые столики, накрытые белыми скатертями и официальнов со стерильными лицами, снующих между гостями, как память невольно подбросила объемный звук пластинки, уютный полумрак и древесный запах. Подавив тяжелый вздох, я опустилась на отодвинутый женихом стул со всей грациозностью, которой обладала прежняя Маргарита.

Есть хотелось зверски: увольняясь, я должна была привести в порядок все дела, которые буду оставлять на следующего секретаря. Но соблюдая местные странные представления о приличиях, заказала лишь кусочек рыбы, салат и чай. Эх, сейчас бы кусок капустного пирога, который испекла вчера Марта: он вышел просто отличным.

— Итак, дата свадьбы назначена, моя дорогая. Я надеюсь, вы примете живейшее участие в подготовке, чтобы все прошло так, как вы того захотите. Не жалейте средств, я готов оплатить любые расходы, – разливался Яринский, пока я с грустью смотрела на куцые листья салата, красиво разложенные на большой тарелке.

— Разумеется, я планирую подойти к подготовке со всей серьезностью, – ответила в том же тоне, что и «жених», когда поняла, что он замолчал в ожидании хоть какой-то реплики от меня. – И чтобы ничто не отвлекало меня от этого несомненно важного дела, решила уволиться.

Я говорила буднично, стараясь не выдавать волнения. Но от этого безобидного замечания на лице Яринского расползлась довольная улыбка.

— Это верно, я полностью одобряю ваше решение. Моей будущей супруге ни к чему какая-то жалкая работа с копеечной зарплатой: это было бы просто оскорбительно! – он рассмеялся так громко, что на нас начали оборачиваться другие посетители.

— Правда, я в своей поспешности кое-чего не учла, – потупившись, чтобы изобразить смущение, продолжила я. – Согласно документам, через несколько дней истекает допустимый срок задержки оплаты. Неужели меня арестуют? – и уставилась на банкира испуганными глазами.

Яринский, ощутив себя хозяином ситуации, снова рассмеялся: на этот раз даже добродушно.

— Конечно же нет, моя дорогая. Вам больше ни о чем не нужно переживать. И даже не думайте о том, чтобы дорабатывать эти ужасные две недели: я обо всем договорюсь с вашим начальством. Отдыхайте и прихорашивайтесь, на пятничном банкете мы официально сообщим о свадьбе, – старик выглядел цветущим и до мерзости довольным жизнью.

Я тоже выдавила из себя улыбку. Для этого, правда, пришлось представить выражение его лица в тот момент, когда мой план удастся.

— И разумеется, я подготовил для вас особенный подарок по случаю столь важного заявления, – Яринский подмигнул, и я с трудом удержалась, чтобы не дернуть плечами от отвращения.