Онлайн книга «На тринадцати ветрах. Книги 1-4»
|
Когда молодая женщина стала подниматься по склону, он увидел ее в профиль: в руках она держала букет белых цветов. Значит, Агнес и в самом деле направлялась к часовне… На миг ему показалось, что он потерял ее из виду, так как она скрылась за деревьями, но вскоре опять заметил силуэт подходивший к скромной церквушке. Войдет внутрь?.. Нет. Она прицепила букет к железной оправе двери и опустилась на колени. Гийом тоже остановился и замер, не подавая никаких признаков жизни: так умеют делать индейские охотники — он научился этому еще в детстве, у Коноки. Но таково было лишь внешнее впечатление: сердце его бешено колотилось. Окончив молитву, госпожа д'Уазкур не стала возвращаться в дом, а углубилась в густые заросли, бывшие некогда парком Нервиль. Тремэн вновь пошел следом, догадываясь, куда она идет. Сегодня рабочие Ванье должны были приступить к разрушению замка: возложив цветы на могилу матери, дочь Элизабет де Нервиль хотела взглянуть на первые раны… Молодая женщина остановилась на опушке. Старая постройка возвышалась перед ней, она была почти нетронута и даже, как ни странно, казалась живой: внутри мигали огоньки, скорее всего, зажженные рабочими, — они укрылись в ней на ночь, пока это еще было возможно. Но посередине, на открытом месте виднелась большая куча деревянных панелей, сложенная в форме пирамиды, — к ней-то и направилась Агнес. Наблюдавшему за ней было видно, как она медленно обошла ее кругом, прижав руки к груди и придерживая развевавшуюся на ветру черную вуаль, покрывавшую ее волосы. Потеряв наконец терпение, Гийом вышел из-за ствола дуба и направился к молодой женщине. К мерцанию звезд прибавился свет убывавшей луны, так что его вполне можно было узнать. К его великому изумлению, Агнес, заметив, что он подходит, ничуть не была удивлена, как будто его присутствие здесь в этот час было естественным. В свою очередь, Тремэн обратился к ней, забыв про все условности, и так просто, словно они виделись лишь час назад. — Зачем вы это делаете? — спросил он, показав на кучу разбитых деревянных панелей, полок и всевозможной облицовки, которым грозило уничтожение… Она пожала плечами. — Габриэль сказал мне, что вы интересовались старым деревом. К несчастью для вас, вы опоздали. Завтра вечером я сама их подожгу. — Завтра? Почему завтра? — Потому что наступит Иоанн Креститель, и во все времена в эту ночь на этом месте зажигали огонь, и то же самое произойдет во всех замках и селениях. Но теперь в последнем костре из замка сгорит больше, чем когда-либо. А затем и его не станет… — Вам так ненавистно это жилище? — Еще больше, чем выдумаете! Моя мать там мучилась и была убита. Да и я не припомню, чтобы хоть один день прожила счастливо! Так что для меня он — лишь ненавистная фамилия… — Разве люди, которые его построили, жили в нем, не заслуживают снисхождения? Ведь это известная фамилия, вы мне сами говорили… — С них довольно и часовни, а многие и этого не заслужили. Путь Нервилей устлан трупами и залит кровью, и я лишь разрушаю логово разбойничьих сеньоров, которые больше пеклись о своих лошадях и собаках, чем о своих женах. — Вы их не любите?.. Я имею в виду собак и лошадей?.. — спросил Гийом уклончиво. По-видимому, Агнес не была склонна шутить. Ее тон сделался резким. |