Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 381 – Жюльетта Бенцони

Стоя за спиной лоцмана, он не спускал глаз с его рук, которые уверенно держали штурвал. Это были сильные руки, с квадратными пальцами, но необыкновенно чистые. Видно, лоцман очень заботился о своих рабочих инструментах.

Гийом услышал, как тот тихо сказал:

— У вас прекрасное судно, сэр! Оно очень тонко реагирует на руль. Одно удовольствие управлять им даже в такую погоду.

В его словах не чувствовалось никакой лести! Просто оценка специалиста, и на Тремэна это произвело впечатление.

— Я счастлив, что оно вам нравится! – пробормотал он. – А также оттого, что у вас очень острое зрение. Ведь ни зги не видно!

Действительно, густой туман окутывал все вокруг, скрывая почти полностью мачты и паруса брига. Берегов Темзы тоже почти не было видно, лишь иногда по урезу воды попадались почерневшие сваи, смутный силуэт барки, туманные очертания причала. Время от времени слышался звук рога, отвечавший с берега на сигналы корабля, едва слышный в наполненном сыростью воздухе.

Однако река продолжала жить. Слышались плеск весел, чьи-то голоса. Все формы расплывались в желтоватом тумане, но судно хоть и медленно, но уверенно продолжало свой путь.

— Мы привыкли, – объяснил лоцман. – Туманы здесь нередкое явление, и они длятся иногда долго. Отлив начнется, когда мы уже прибудем в порт. С отливом уйдет и туман. Вот почему корабли нуждаются в нас, особенно иностранные...

Тремэн ничего не ответил. Слова лоцмана пробудили в нем воспоминания о его родной Канаде. Перед его глазами снова встало широчайшее устье реки Святого Лаврентия. Его многочисленные опасности служили прекрасной защитой Квебеку. Это было и его гордостью. И надо же было так случиться, что два алчных предателя открыли врагу проходы по реке! Хоть сто лет пройдет с тех пор, но Тремэн не забудет никогда свое негодование, когда однажды июньским утром 1759 года вблизи острова Орлеан показались паруса кораблей адмирала Даррела, свидетельствуя о том, что секреты устья реки были раскрыты.

По сравнению с той королевой-рекой Темза казалась речушкой, которую могли бы легко пройти на «Элизабет» капитан Лекюйе или сам Гийом, и даже в непогоду. Здесь не было ни скрытых порогов, ни убийственных течений, ни дрейфующих льдов, а тем более китов. Может быть, песчаные мели? Гийому казалось, что вся эта история с лоцманом, которого ему навязали, есть лишь удобный способ, применяемый коварным Альбионом, для того чтобы внедрять своих шпионов на мирные гражданские суда.

Нужно было честно признаться, что его все раздражало в этой стране. Клочок бумаги, подписанный в Амьене всего несколько месяцев тому назад, позволял теперь посещать эту враждебную страну. Однако он ни за что не согласился бы даже приблизиться к ее обрывистым берегам, если бы не письмо, лежавшее теперь у него в кармане. Это был тяжелый груз былых воспоминаний и не столь давней боли. Эта боль была еще столь сильна, что заставила его, несмотря на клятву никогда не приезжать в Англию и ничего не иметь общего с этой страной, броситься на свой корабль, только что вернувшийся из Карибского бассейна, и срочно плыть в Лондон, боясь опоздать...

Письмо прислал сэр Кристофер Дойл, супруг Мари-Дус, ставший лордом Астуэлом, унаследовав этот титул. В нем говорилось: «Леди Мари, моя дражайшая супруга, доживает последние дни. И прежде чем покинуть этот мир, она желает увидеть вас. Я очень прошу вас выполнить ее последнюю просьбу. Поскольку договор, подписанный нашими правительствами, позволяет сделать это, приезжайте! Я поручился за вас. Вы можете сослаться на мое письмо, что облегчит вам дорогу к нам в Астуэл-Парк в Кембриджшире. Прошу вас, поспешите! Дни ее сочтены...»