Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 382 – Жюльетта Бенцони

От чего умирала Мари? Англичанин не писал об этом. Но горе, которое он испытал, узнав об этом, позволило ему понять ту глубину чувства, которое он все еще испытывал – несмотря на десятилетнюю разлуку, – и ту сумасшедшую страсть, которую он пережил в Париже накануне Террора.

С тех пор Гийом остепенился. В Индии, где он был еще подростком, он стал фаталистом и поэтому считал, что Мари куда-то очень далеко уехала, но обязательно когда-нибудь вернется к нему и их судьбы сольются. Он думал, что следует ждать, и горе уляжется. Ему даже не приходила в голову мысль, что Мари может смертельно заболеть: ведь она – его детские мечты, мужская страсть и все его надежды. Ведь она была его сказкой, а сказки бессмертны...

Гийом выехал сразу же. Ему было безразлично, что Ла-Манш во второй половине октября 1802 года был не самым прекрасным местом для морских прогулок. Если бы было нужно отправиться одному и в ореховой скорлупе, он бы это сделал. Он очень любил море и не боялся его ничуть. К тому же чем сильнее ветер, тем быстрее пойдет судно. А сейчас это было главное: он любил и считал, что стоит ему только оказаться у изголовья Мари, и она будет спасена. Она тоже знала это и поэтому звала его! Вот почему медленное продвижение среди густого тумана вверх по Темзе после вихря, подхватившего их у Гавра, раздражало его до крайности. Мокрые паруса едва ловили слабый ветер. Может, стоит спустить шлюпки и посадить людей на весла?

Но его мучения далеко не закончились. Когда они подошли к Дэптфорду, где строились самые лучшие корабли королевского флота, из тумана вынырнула лодка и причалила к борту «Элизабет»: еще один чиновник в синей форме с блестящими пуговицами потребовал, чтобы его подняли на борт. Он был из таможенной службы и заявил, что он должен досмотреть корабль.

— Ваши коллеги из Грэвсенда уже обшарили его сверху донизу, – проворчал, скрипя зубами, судовладелец. – И ничего предосудительного не нашли.

— Всегда можно что-то забыть, – заявил с чисто английским хладнокровием чиновник. – Даже самые аккуратные и бдительные могут что-то пропустить...

— Мои трюмы пусты. Я еду по вызову близкого человека, который умирает. Вы думаете, я стал бы терять время на погрузку?

— А вот и посмотрим. На корабле пахнет ромом!

— Корабль вернулся с Антильских островов десять дней тому назад. Постарайтесь поспешить. Я тороплюсь...

— А мы не требуем, чтобы вы остановились. Во всяком случае, я поеду с вами до таможни. Таково правило! Все прибывающие корабли должны бросить там якорь!

— Боже! – взбесился Тремэн. – Что за страна! Я был совершенно прав, когда дал клятву никогда не ступать на ее землю!

— Извольте дать мне ваш паспорт! Он будет передан в Службу по делам иностранцев, и его вам вернут, когда вы будете возвращаться...

Пальцы Тремэна сжали золотой набалдашник трости, а лицо приобрело кирпичный оттенок.

— Я не останусь в Лондоне. Как же в таком случае я буду передвигаться по вашей проклятой стране? Ведь меня схватит за воротник первый попавшийся полицейский!

Англичанин с большими зубами и холодными глазами взглянул на этого явно разъяренного иностранца, готового взорваться, и спокойно ответил:

— Успокойтесь, сэр! Вам выдадут временный паспорт... если, конечно, вы будете отвечать тем условиям...