Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 436 – Жюльетта Бенцони

— Способ этот не трудно вообразить – она отведет меня домой. Нет, не буду я с ней говорить. Она слишком любит моего отца, а он ее... А ты... ты сейчас поклянешься и никому не скажешь, что видела меня, – добавил он, охваченный вновь вспыхнувшей подозрительностью.

— Поклясться? Но зачем, Адам? Разве ты не доверяешь мне?

— Доверяю, но ты тоже очень добрая. Ты способна обо всем рассказать, чтобы оказать мне услугу, в которой я вовсе не нуждаюсь. Поклянись! Так мне будет спокойнее.

Пришлось Амелии пройти и через это.

— Что будешь делать? – спросила она, справившись с эмоциями, вызванными торжественным моментом: Адам, в свою очередь, поклялся вернуться за ней и взять замуж.

— Не знаю. Нужно подумать. Кстати, ты когда уезжаешь?

— Завтра утром. Мама отвезет нас в Шантелу, а затем поедет в Валонь. Ну ладно... я тебя покидаю, вернусь вечером, перед сном. Попытаюсь принести тебе поесть.

— Очень мило с твоей стороны...

— Надеюсь, что... за это время ты передумаешь. Прощу тебя, Адам, не будь глупцом! Ведь гораздо проще самому попросить отца, чтобы он отправил тебя в школу.

Девочка поцеловала его в обе щеки, затем с тяжелым сердцем убежала. Как жаль, что даже их дружба не в силах удержать его. Но если к крестной ехать нельзя, куда же еще ему деваться?

Впрочем, Адам также не представлял, где искать убежище. И все же, когда девочка вечером вернулась после очередного визита в погреб, в голубятне никого не было. Только на полу валялись огрызки двух яблок и груши...

В эту ночь Амелия никак не могла уснуть. С моря задул порывистый ветер, ведрами выплескивая соленую воду на погрузившийся в дремоту мир. Свернувшись клубочком на широкой кровати, которую она делила с Викторией, Амелия изо всех сил старалась заглушить рыдания. За окном завывала буря, ломая ветви деревьев. Девочка с ужасом представляла, как Адам борется с непогодой, надвинув капюшон на самые глаза и сжимая в руке узелок. Он наверняка уже промок, несмотря на теплую одежду и широкий плащ. А если он заблудился? А если повстречал каких-нибудь негодяев?

Боже, и почему она не сказала ему о разбойниках, о которых утром Фелисьен Гоэль говорил Мари? Что будет с ним, если он попадется им в руки? Эта мысль показалась девочке такой страшной, что она стала перебирать в уме молитвы к Деве Марии-заступнице, но, как всегда бывает в состоянии полного смятения, не нашла ни одной подходящей и вынуждена была импровизировать.

— Что случилось? – пробормотала ее сестра сквозь сон. – Ты не заболела?

— Нет... Я переживаю из-за Адама Тремэна. И зачем только он убежал из дому? А тут еще эта кошмарная погода!

— Да он просто маленький глупец! Я понимаю, что приезд этого мальчика не доставил ему удовольствия. Но из-за этого убегать?! Более чем глупо!

Виктория на ощупь провела рукой по лицу сестры, поняла, что та вся в слезах, и смягчилась:

— Ну же, малыш, не переживай ты так. По этой погоде он быстро потеряет страсть к приключениям. Они ведь совсем не в его духе.

Виктория дружески обняла сестру, прижала к себе.

— Брось переживать и спи! Наступит утро, и мы, может быть, узнаем хорошие новости.

Сестра вновь заснула, а Амелия послушно закрыла глаза, но так и не смогла погрузиться в спасительное забытье. Обещание молчать, вырванное у нее Адамом, давило на желудок, как будто она объелась пирогом с вареньем и яблоками. Ее даже слегка подташнивало. Как хорошо было бы обо всем рассказать маме.