Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 439 – Жюльетта Бенцони

Капитан не делал из этой дружбы тайны и со странной хрипотцой в голосе описывал ее дом, дорожка в который бежала между кокосовых пальм и хлебных деревьев. Одна ветка такого дерева могла прокормить целую семью. В саду, где любая воткнутая в землю палка тут же пускала корни, давала ветки и цветы, огромные кусты гибискуса отважно противоборствовали лианам орхидей и цветкам ванильных деревьев. Он рассказывал о прозрачном ручейке, вытекающем из-под обломков скал. Возле него было приятно отдыхать жарким летним днем. Словом, остров представлялся Адаму настоящим раем.

Была еще родина отца, огромная Канада, о которой тот всякий раз с воодушевлением рассказывал, стоило ему вспомнить детство. Величественная река Святого Лаврентия, ее обширная пойма, куда заплывали киты, выбрасывающие вверх при дыхании целые гейзеры сверкающей воды, дремучие леса, где он два-три раза побывал, сопровождая индейца Коноку – отважного краснокожего вождя. В день расставания индеец подарил Гийому волчий коготь, и отец носил его на шее на золотой цепочке.

Адам, конечно, всем сердцем любил свой край и свой дом, но не раз в мечтах уносился в далекие страны, они давали пищу его воображению. Но между ним и этими странами существовало препятствие пострашнее английского флота – необъятный океан, которого он безумно боялся.

При этом он не чувствовал отвращения к морским берегам, пляжам, скалам и их обитателям, прекрасным птицам и морским водорослям. Из окон своего дома он мог долго любоваться величественным морским пейзажем – бескрайним и переменчивым, отливающим то перламутром, то лазурью и золотом, то расцвеченным всеми красками радуги. В плохую погоду, когда налетали бури и ураганы, океан напоминал разбушевавшуюся преисподнюю. У ребенка были глаза, чтобы смотреть и восторгаться, но зрение тотчас изменяло ему, стоило только ступить ногой в этот фантастический и зыбкий мир или очутиться на палубе корабля. Адам испытывал не просто морскую болезнь, но настоящую панику, с тех пор как свалился в воду с рыбачьего баркаса. После того несчастного случая мальчика преследовали кошмары, он бился в конвульсиях, и отец в конце концов отказался от попыток научить его плавать. При одном упоминании об этом ребенок начинал в ужасе кричать.

— Его не назовешь даже мокрой курицей, – вздыхала Элизабет, которая плавала, как морской котик. – Он чувствует, что тонет, как только вода доходит ему до колен.

Теперь страх ставил перед беглецом непреодолимую преграду. Покидая Варанвиль, он был полон решимости: единственное место, где его вряд ли будут искать, – это на берегу моря, поэтому и идти надо туда, но, конечно, не в Сен-Васт, там его каждый знает. Лучше отправиться в Барфлер, он ближе к замку Амелии, всего шесть или семь километров, если считать в новой метрической системе, установленной правительством в 1795 году.

Но по мере того как он приближался к цели, его решимость несколько угасла. Где найти мужество спрятаться на одном из судов? У Ронделеров Адам слышал, что они должны отбыть в Гавр с петициями и подарками Первому консулу, чей визит в город ожидался 4 или 5 ноября. Это было великое событие, взволновавшее всю Нормандию.

Адам забрался в чей-то сарай, забился в солому и доел остатки хлеба и сыра, с грустью размышляя, что свобода требует иногда больших жертв. Как справиться с ужасом и преодолеть расстояние от бухты Котантена до Гавра? Мальчик был почти уверен, что в Гавре найдет того, кто ему поможет.