Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 500 – Жюльетта Бенцони

Голос девушки дрогнул, произнося имя друга детства, почти брата, почти близнеца, пораженного тяжелым недугом. Какой он был красавец! Что станет с его лицом, если он вообще выживет? Оспины обезобразят его лицо.

Элизабет почувствовала, что не выдержит, и отвернулась, пряча слезы. Артур взял за руку Викторию, Адам подошел к своей подружке Амелии.

— Мы сами справимся, – заверил Элизабет Артур. – Адам и я тоже хотим шоколада! А пока доктор объяснит тебе об отце и месье Ньеле.

Девушка вдруг покраснела. Она так перепугалась за Александра, что совершенно позабыла о Гийоме и Франсуа.

Аннеброн уже сидел в кабриолете, собираясь отправиться назад, и девушке пришлось схватить лошадь под уздцы, чтобы задержать его.

— Где они? Только не говорите, что отец и месье Ньель поехали в Варанвиль.

— Поехали, конечно! – вздохнул доктор. – Я посоветовал твоему отцу вернуться, но он посмотрел на меня железным взглядом и заявил, что не видит причин, по которым не может вручить мадам де Варанвиль букет ее любимых цветов к Новому году. Да и месье Ньель – он, кстати, уже болел оспой – был полон решимости продолжать путь. Что мне было делать? Но они не задержатся, уверяю тебя. Ну я поехал, меня ждут в Варанвиле.

— Пожалуйста, доктор, подождите меня!

Элизабет обернулась и с удивлением увидела, как по ступенькам вниз бежит одетая в широкий плащ с капюшоном и с узелком в руке Белина. Девушке на секунду показалось, что та, испугавшись заразы, в ужасе бежит из дома. Это было очень похоже на Белину: всегда немного вялую, глуповатую, совершенно бесцветную и к тому же панически боявшуюся малейшего сквозняка. Но Элизабет ошиблась! Белина попросила доктора Аннеброна взять ее с собой в Варанвиль.

— Баронессе придется отослать всех слуг, кто же будет помогать ей ухаживать за сыном, – заявила она таким уверенным тоном, которого никто и никогда у нее прежде не слышал.

— Белина, – воскликнул доктор, удивленный не меньше Элизабет, – вы представляете себе, что такое оспа? Это...

— Представляю. Я уже болела. И потом... я очень люблю месье Александра и как подумаю, что он заболел...

Она икнула, вытащила из кармана большой в клеточку носовой платок и шумно высморкалась под недоверчивым взглядом своей бывшей ученицы. То, что Белина возвысилась до героического поступка, и трогало, и смущало Элизабет. Так ее бывшая гувернантка любила Александра? Но они же вдвоем столько раз издевались над бедным созданием, разыгрывали ее... В порыве благодарности Элизабет бросилась к Белине.

— Белина, милая! – воскликнула она. – Вы лучшая женщина, какую я когда-либо знала! Вы же столько от нас натерпелись... Надеюсь, и я имею право на ваше снисхождение?

— Вне всякого сомнения! – заверила девушку Белина. – Ну а теперь надо поторапливаться!

Провожая взглядом кабриолет, Элизабет медленно поднялась по ступеням и увидела вверху лестницы Потантена. Он улыбнулся с такой нежностью, что девушка перестала сдерживаться и заплакала, уткнувшись ему в плечо. Она и сама не знала, что страшило ее больше: участь, которая, возможно, ждет Александра, или то, что отец, тетя Роза или кто-нибудь еще из дорогих ее сердцу людей подхватит заразную болезнь. Пожилой дворецкий дал Элизабет выплакаться, легонько похлопывая ее ладонью по плечу, потом уверенно сказал: