Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 696 – Жюльетта Бенцони

— Решение есть, но оно не учитывает предстоящее рождение ребенка. Гийом отремонтировал дом каторжника, который, как он мне сказал, предназначался для молодой четы на тот случай, если им понадобится убежище. Но то, что возможно и даже удобно для супругов, желающих жить в уединении, совершенно не годится для совсем юной будущей матери. Дом стоит на отшибе, и с ним связано столько малоприятных воспоминаний... Я бы, конечно, могла поселиться там с Элизабет, но тогда языки заработают с удвоенной силой. Я же повитуха, и ко мне все время обращаются за советом. Каким бы уединенным ни был этот дом, от любопытствующих там не укрыться...

— Не пытаетесь ли вы попросить меня о том, чтобы я снова приютила Элизабет у себя? — мягко спросила Роза. — Вы должны понимать, что это неразумно. Мои девочки еще маленькие, они не сумеют сохранить такую важную тайну.

— Есть еще ваши гости, увидеть которых я не ожидала, — солгала старая дева.

— Они не помеха. Я легко могу убедить их вернуться обратно и при этом не нанесу ущерба нашей дружбе... Хотя, признаюсь, она мне дорога. Главное, что Александр должен вот-вот приехать. И без того будет непросто убедить его принять этот брак и согласиться с требованием держать все в секрете. Пройдет несколько недель, и талия Элизабет округлится.

Движимая внезапным порывом, что составляло часть очарования Розы, она опустилась на колени рядом со своей гостьей.

— И все же, Господь свидетель! — я была бы бесконечно счастлива... и горда дать приют в моем доме королевскому младенцу, тем более дорогому для меня, что он будет ребенком моей крестницы! Мне невероятно трудно отказывать вам, но могу ли я поступить иначе?

И так же внезапно, как она упала на колени, баронесса встала. На ее щеках вспыхнул румянец, глаза загорелись радостным огнем.

— О! У меня появилась идея! Пока я вам ничего не скажу, потому что из этого может ничего не получиться, но у меня большие надежды. Послушайте, мадемуазель Анн-Мари, возвращайтесь к себе и ни о чем не тревожьтесь. Если мой план удастся, я нанесу вам визит завтра же. Если я не появлюсь, значит, у меня ничего не вышло. Но заклинаю вас, предупредите Гийома! Он должен знать!

— Вы правы. Я заеду в «Тринадцать ветров» на обратном пути. Мне даже не придется делать крюк...

Снова усаживаясь в свою тележку, как раз когда Роза целовала ее, мадемуазель Анн-Мари осмелилась спросить:

— Теперь, когда вам все известно, могу ли я сказать Гийому Тремэну, что вы... будете рады его видеть?

В улыбке баронессы де Варанвиль появилась легкая ирония:

— Иначе и быть не может, не правда ли? Он один из самых старых и самых дорогих моих друзей. Я надеюсь, что он об этом не забыл.

Мадемуазель Леусуа на мгновение погрузилась в глаза цвета моря, полных необычайного света, замялась и вздохнула:

— В таком случае я вообще ничего ему не скажу! Я даже не стану упоминать о моем визите к вам...

А в это время новая — домашняя — драма разыгрывалась в доме «Тринадцать ветров».

По заведенному для этого времени года обычаю госпожа Белек переносила в парадные комнаты очаровательные цветочные горшки, в которых начинали распускаться гиацинты цвета лазури. Так поступали все женщины Котантена: осенью луковицы сажали в специальную посуду, чтобы за несколько дней до Рождества получить множество цветов. Выгонку луковиц Клеманс осуществляла в своей просторной кухне, потому что луковицам требовалось еще и тепло очага. Две подставки с горшками ставили на подоконники.