Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 699 – Жюльетта Бенцони

— Не для этого я нанимал его на работу, — признался Гийом мадемуазель Леусуа, когда заехал к ней с визитом на следующий день ближе к вечеру. — Но он настолько несчастен, что мне его жаль. И потом, говоря откровенно, Адам узнает не меньше благодаря аббату Ландье из Эскарбовиля. Что касается Артура, то поместье привлекает его все больше, а учеба все меньше...

Его прервал звук подъехавшей кареты. Гийом подошел к двери, приоткрыл слуховое окошко, выглянул наружу и обернулся к старой деве, явно взволнованный.

— Это Роза! Зачем она приехала?

— Я надеялась, что баронесса приедет. Не стоит так нервничать, Гийом! Полагаю, она сумеет нам помочь. Но ты, кажется, увидел не всех гостей. С ней, по-моему, госпожа де Шантелу?

Действительно, госпожа де Варанвиль помогала старой даме выйти из кареты, а та возмущалась что было мочи:

— Я разве инвалид? Пока еще я могу самостоятельно выйти из кареты, моя дорогая племянница! В конце концов, мне всего восемьдесят два года!

— Но вы выглядите гораздо моложе! — заметила Анн-Мари, выходя навстречу дамам и провожая их в дом. — У меня гость, — предупредила она, увидев Гийома, склонившегося в поклоне, как перед королевой. — Полагаю, вы не будете против?

— Ни в коем случае! Добрый вечер, Гийом! — спокойно сказала Роза, протягивая ему маленькую ручку в перчатке из шевро. Тремэн после секундного колебания поднес ее к губам, но его внимание сразу же отвлекла богатая вдова.

— Какая радость снова видеть вас, друг мой! Мне кажется, что прошла целая вечность... — приветствовала его госпожа де Шантелу.

— Для меня тоже время тянулось томительно долго, госпожа графиня! Но над вами оно как будто не властно!

И это не было преувеличением. Старая графиня по- прежнему была розовой, пухленькой, округлой, она неизменно выглядела добродушной и приветливой. Единственным изменением в ее привычках стал отказ от манеры постоянно и при малейшем возражении падать в обморок Террор научил ее правильно оценивать события повседневной жизни. Если ей теперь и случалось падать в обморок, то это была чистой воды комедия: она делала это лишь для того, чтобы добиться желаемого. Но в доме мадемуазель Леусуа она об этом даже и думать не смела: графиня была очарована.

— Какой он галантный! — проворковала она. — Я всегда говорила, Гийом Тремэн, что вы один из самых соблазнительных мужчин Франции! Но мы приехали не из-за вас, а из-за малышки. Где же она?

В эту минуту Элизабет, отправившаяся в курятник за яйцами, вошла в дом. Узнав дам, она радостно вскрикнула, но сдержалась и не бросилась к ним. Происходило нечто невероятное, неслыханное: обе дамы одновременно, не сговариваясь, опустились в медленном реверансе, глубоком и величественном, которые умели делать в Версале.

Со слезами на глазах Элизабет запротестовала, протянув к ним руки:

— О нет! Только не вы...

— Почему не мы? — строго спросила госпожа де Шантелу. — Вы отказываете нам в такой чести: первыми воздать королевские почести? Мы приветствуем не вас, юная дама, хотя вы и являетесь нашей герцогиней, а ваш живот! Возможно, в нем растет король! В крайнем случае, его светлость!

Застыв от нахлынувших чувств, Элизабет посмотрела на отца, словно прося его о помощи. Он ответил ей улыбкой и любящим взглядом, прижал руку к сердцу и тоже поклонился ей, молча воздавая должное. И это ее потрясло.