Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 242 – Жюльетта Бенцони

— В настоящее время, — сказал в заключение Коммин, с удовольствием налегая на ветчину, запеченную в золе, — Эдуард и его люди дошли до такого состояния, до какого король и хотел их довести — они слопали всю свою провизию, а так как они нигде в стране не могут достать пищи, то в животе у них начинает бурчать от голода.

— Разве герцог Бургундский не снабдил своего шурина продуктами питания, когда он с ним соединился? — удивился Деметриос.

— С ним было всего-навсего пятьдесят всадников, а города Фландрии отказали ему в помощи.

— Именно в это время граф де Селонже был взят в плен? — спросила Фьора, как она полагала, безразличным тоном.

Оба мужчины повернулись к ней, но она не увидела выражения их глаз. Согревая в руках бокал с вином, она с безразличным видом вдыхала его аромат. Казалось, Фьора не заметила, что вдруг наступило молчание.

— Несколькими днями позже, — ответил Коммин, словно вопрос Фьоры вписывался естественным образом в его рассказ. — Это случилось под Бове. Лазутчики Карла Смелого, вероятно, узнали, что, желая как-то отвлечься от забот, наш государь иногда охотился на уток около Терена без многочисленной охраны. Мессир де Селонже устроил с несколькими своими людьми засаду.

Когда появился король, он набросился на него, сбил с лошади и уже занес топор над его головой, когда Ребер Каннингам, которого вы только что видели и которому охота в этом небезопасном месте была не по душе, внезапно появился с дюжиной своих шотландцев. Селонже, который не переставал наносить оскорбления королю, и его шталмейстера Матье де Прама связали, а остальных прикончили прямо на месте. Пленников сначала отвели в тюрьму епископа Бове, а затем в компьенский замок, где их содержат в ожидании скорого суда.

— Но разве теперь больше нет обычая во время войны отдавать пленных сеньоров на откуп? — — Он существует, но в данном случае речь идет не о пленных, взятых во время боя, а о преднамеренном убийстве. Ведь король был безоружен. Добавлю, что подобное безрассудство этого безумца де Селонже меня ничуть не удивляет. Он ничего не смыслит в дипломатии, а убийство является для него единственным аргументом, — добавил Коммин с оттенком презрения в голосе, что заставило Фьору покраснеть. — Кроме того, он слепо предан своему хозяину. Селонже не понимал и никогда не поймет, что тот добровольно катится в пропасть, которая поглотит это большое и некогда могущественное герцогство.

Вся веселость разом сошла с лица Коммина. С помрачневшим взглядом, горькими складками у рта, он ни на кого не глядел, и у Фьоры создалось впечатление, что он обращался не к ним, а к самому себе. Поэтому она не сразу решилась возобновить разговор:

— Откуда вы так хорошо знаете, что происходит в Бургундии, мессир? Вы говорите о герцоге Карле так, словно вы с ним лично знакомы.

Деметриос сжал руку Фьоры, чтобы предостеречь ее, но было уже поздно. Филипп де Коммин бросил на нее взгляд, значение которого ей трудно было определить. Ей все-таки показалось, что в нем была боль. Однако, отвечая ей, он улыбнулся:

— Я фламандец, донна Фьора. Герцог Филипп был моим крестным отцом, а я был воспитан при его дворе.

В семнадцать лет я был назначен на службу к графу де Шароле, который, став герцогом Бургундским, назначил меня своим советником и камергером. Я уже тогда понимал, что согласие между мной и хозяином, не способным выслушать разумный совет, долго не продлится.