Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 243 – Жюльетта Бенцони

Если бы, не дай господи, вы присутствовали, как я, при разрушении Динана, при методическом истребления всех его жителей: мужчин, женщин, стариков и детей, вплоть до новорожденных, всего лишь за то, что эти несчастные осмелились поднять голос против их сюзерена, вы бы поняли, что я хочу сказать… Меня чуть не стошнило, он же взирал на все это с холодным удовлетворением. В Льеже я был свидетелем еще одной подобной бойни, где никто не был пощажен, вплоть до монахинь монастыря.

— Значит, — вставила Фьора, не скрывая своего удивления, — вы бургундец?

Коммин саркастически улыбнулся:

— Теперь француз. Карл Смелый назвал бы меня предателем, но я не считаю, что заслужил подобного определения. Предают только то, чем восхищаются, что уважают и любят, а я никогда не испытывал к Карлу подобных чувств. Из всех известных чувств он способен внушать только страх.

— Когда вы повстречались с королем Людовиком?

— Сначала в битве при Монлери, где я видел, как он храбро сражается, не забывая при этом беречь своих солдат. Я восхитился им. Потом я увидел его в несчастной Неровне, в этой подстроенной ему ловушке, когда смерть преследовала его в течение нескольких часов, которой он, однако, не испугался. Он проявил всю свою дипломатию, и тогда я понял, что это гениальный человек. Я оценил его по достоинству и сделал тогда все, чтобы задержать обезумевших солдат Карла Смелого.

Король был мне признателен за это.

— Говорят, — заметил Деметриос, — что Карл заставил короля сопровождать его до Льежа и присутствовать при наказании его жителей, которые совсем недавно были его друзьями, и что при этом герцог оставался совершенно спокойным.

— Это удивительный актер, и признаюсь, что он меня зачаровывает, этот паук, тщательно плетущий свою паутину, в которую попадают легкомысленные насекомые. После Перронны я выполнил для Карла Смелого несколько поручений в Англии, Бретани, Кастилии, получая за это только критические замечания, а порой даже грубости. В то же время я видел, как его политика становилась все более безжалостной и дьявольской.

О чем только не мечтал Карл Смелый! Добиться от императора Фредерика III, чтобы тот сделал его своим наследником вместо собственного сына! А теперь — королевство, для чего ему нужна Лотарингия, под которой объединились бы Нидерланды, Фландрия и Бургундия!

Но меня уже не было рядом. Бесплодная миссия, при выполнении которой я едва остался жив, вынудила меня принять решение: король Людовик звал меня к себе. В ночь с 8 на 9 августа 1472 года, то есть три года тому назад, я встретился с Людовиком в Анжу, в Понде-Се. И ни о чем не сожалею.

— Что с вами будет, если вы попадетесь герцогу? — спросил Деметриос.

— Конец мой будет, безусловно, уроком для других.

Впрочем, когда Филипп де Селонже нападал на короля, он надеялся сразу убить двух зайцев — покончить с королем и привезти меня, закованного в цепи, ибо мне кажется, что он желает моей смерти даже больше, чем его хозяин. Но, к его несчастью, я не люблю охоту. Зато сам он сейчас в плену.

— Вы хорошо его знаете? — едва слышно спросила Фьора.

— Довольно хорошо. Он старше меня всего на два года, и мы долго были с ним соратниками по оружию.

Но мы никогда не дружили по-настоящему — мы слишком разные люди.

— Но, может быть, вам приходилось видеться с его женой?