Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 432 – Жюльетта Бенцони

Действительно, в этот день сестра Серафина получила выговор от настоятельницы за то, что в ее платье была большая прореха. Серафина, оправдываясь, сказала, что якобы случайно разорвала его об угол скамейки в столовой, но в это трудно было поверить. Дело закончилось тем, что ей приказали прочитать несколько раз «Аве Мария»в капелле, скрестив руки, — испытание, которое весьма утомило послушницу, и теперь это вызвало угрызения совести у Фьоры.

— Нет, я пойду туда сама! Я не могу больше допустить, чтобы вы были снова наказаны!

— На этот раз не бойтесь! Я прекрасно изучила все лазейки, и потом будет лучше, если вас не увидят сейчас в саду.

— В любом случае, Серафина, это нам ничего не даст. Вы же слышали: монастырь будет зорко охраняться этой ночью.

— Но только не со стороны болота. Территория монастыря слишком велика. Кроме того, тот, кто осмелится пройти туда без проводника, непременно увязнет там и умрет страшной смертью.

Как бы много ни знала сеньора Босколи, не может же она предвидеть абсолютно все.

Через некоторое время Антония вернулась и сообщила своей подруге, что сигнал подан и что человек кардинала Борджиа был на своем месте.

— Этой ночью, — прошептала она, — Я вас провожу до стены, чтобы показать вам место, где я перебросила вуаль. Небо благосклонно к вам, дождь уже перестал.

Но это было только затишье. Во время вечерней трапезы, под звуки набожного чтения, буря вновь разыгралась, и Фьора, неспособная сосредоточиться на «Городе господнем» святого Августина, вслушивалась с некоторым беспокойством в стук дождя по окнам и в свист ветра под дверью столовой. Время от времени она поглядывала на сестру Серафину, но у той было такое ангельское, такое безмятежное выражение лица, что она в конце концов успокоилась. Вообще-то для удачного побега лучше была именно такая погода, когда хороший хозяин и собаку из дому не выпустит, чем тихая, звездная ночь.

После последней службы и выражения почтения матери-настоятельнице Фьора пошла в свою келью и стала ждать, когда ее подруга зайдет за ней. Она не стала раздеваться, а просто, затушив свечу, прилегла на кровать. А так как было холодно, а Херувима, которая все еще оплакивала подругу, забыла зажечь жаровню, Фьора накрылась пальто.

Вдруг она услышала звук, от которого ее сердце похолодело: с наружной стороны кельи кто-то поворачивал ключ в замке, отрезая ей путь к бегству.

Разочарование было столь сильным, что она чуть не закричала. Все ее надежды разом рухнули, теперь ей придется принять отвратительный выбор, навязанный ей Иеронимой, — выйти замуж за этого незнакомого ей Карло, который заранее был ей отвратителен, или пойти на смерть!

— Филипп! — простонала она в полном отчаянии. — Почему ты покинул меня? Что мне теперь делать?

Сколько времени пробыла она в таком состоянии, уставившись широко открытыми глазами в темноту своей сырой кельи, слушая, как ветер завывает в галерее и ломает ветви деревьев за окном? Трудно было сказать, но она знала, что, во всяком случае, до прихода дня она не сомкнет глаз.

И тут за дверью послышался легкий шум, и черная фигура, чернее самой ночи, проскользнула в дверь и приблизилась к ее постели.

— Вы готовы? — шепотом спросила сестра Серафина.

Фьора мгновенно перешла от отчаяния к надежде. Через минуту она была уже на ногах и готова к побегу.