Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 469 – Жюльетта Бенцони

— Говорят же вам, что его нет! Те слуги, которые могут увидеть вас в моем доме, приехали со мной из Милана и все мне полностью преданы. Скорее, прошу вас! Если вы хотите спастись и сохранить жизнь своим друзьям, то у вас нет другого выбора! В карете я вам все расскажу подробнее.

И Фьора сдалась. Одежда крестьянина, приготовленная для нее Анной, была ей теперь ни к чему, и она остановилась на платье Хуаны, которое привлекало ее своей скромностью. Еврейка добавила к нему черную вуаль и ручную сумочку и, улучив минуту, когда Катарина заинтересовалась стоявшей в нише статуэткой, незаметно вложила ей в ладонь маленький плотно закрытый флакон и прошептала:

— Если твой враг это выпьет вместе с вином, то умрет через неделю, и никто не догадается, от какой болезни. Да хранит тебя Иегова!

Фьора не сразу взяла подарок. В ее глазах яд был недостойным оружием, но она не хотела огорчать свою спасительницу.

Она достала золото и медальон, который принадлежал Хуане, и хотела его отдать Анне, но та запротестовала:

— Нет. Ты мне ничего не должна. Отдай это тому, кому золото больше понадобится.

Женщины обнялись, ощущая на себе нетерпеливый взгляд Катарины. Хатун, которой было приказано ждать внизу, поднялась и, полная волнения, хотела узнать, что могло произойти: ведь время шло, и она начала бояться, что Фьору не удалось убедить.

— Надо быстрее идти, у нас нет времени! Нам ты можешь верить! — горячо сказала она.

— Я верю и сию минуту последую за вами, — успокоила ее Фьора.

Карета, которая ожидала донну Катарину, была обита внутри пуховыми подушками, сиденья были мягкими и широкими, на окнах занавески из коричневого бархата, подбитые белым атласом, а от дождя внутренность кареты защищали плотные кожаные ставни с гербами. Женщины заняли свои места. По всему поведению молодой княгини чувствовалось, что она страшно устала. Она сразу же растянулась на подушках, а Хатун в это время достала бутылочку вина и два бокала. Один из них она протянула Фьоре, другой — своей хозяйке, черты лица которой заострились, а глаза были полузакрыты.

— Вы должны были отпустить меня одну, мадам, — упрекнула ее Хатун, — так было бы гораздо лучше. Вы же знаете, что ваша карета хорошо известна в Риме.

Катарина открыла глаза, допила остатки вина и слегка приподнялась на подушках.

— Мне надо было обязательно приехать самой. Если б не моя настойчивость, донна Фьора никогда бы не поехала с тобой.

А нам с нею надо поговорить.

— А ваша охрана нас не услышит? — тихо спросила Фьора, которая с удовольствием выпила прекрасного кипрского вина.

— Дверцы плотно закрыты. Кроме того, голоса заглушают шум колес и стук копыт. А кричать мы не намерены. Мы так близко сидим друг к другу, что даже кучер ничего не услышит.

— Каждый житель Флоренции может подтвердить, что папе надо только одного: чтобы ваш супруг стал владельцем Флоренции! — сказала Фьора.

— Да, но проблема стала еще острее с тех пор, как нам принадлежит Имола, то есть с тех пор, как мы стали соседями. Если Медичи будут уничтожены, то власть моего супруга, Джироламо, распространится до самого моря. А Франческо Пацци…

— Мне известно и это, — прервала ее Фьора. — После своей ссылки он потерял часть своего состояния, а с тех пор, как он стал папским банкиром, его единственное желание — это обрести прежнюю власть во Флоренции…