Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 644 – Жюльетта Бенцони

Она замолчала. Взгляд Филиппа скользнул над ее головой и остановился на чем-то, чего она не видела. Она повернулась и увидела группу людей, которые со шляпами в руке направлялись к могиле.

— Пошли! — шепнул Филипп. — Уйдем отсюда, вся остальная церковь пуста!

Ответив кивком головы на вежливое приветствие вновь пришедших, он прошел на галерею, окружающую хоры, и там подождал молодую женщину. Затем они медленно пошли бок о бок, и Филипп рассказал ей, как он присоединился к паломникам, которые направлялись в далекую Галисию.

— Я дошел с ними до Тулузы. Это была единственная возможность выжить, потому что у меня не было ни сантима, и мы жили подаянием. Я уже подумывал, чтобы дойти с ними до конца, но меня остановило что-то, что было сильнее меня, и я остался на этой земле, где жила ты. Я столько выстрадал, что позабыл свою ненависть к Людовику. Я хотел только одного: видеть тебя.

— Филипп! — Ей столько всего хотелось сказать ему.

— Молчи! Дай мне закончить! В Тулузе я притворился, что у меня заболела нога, и отстал от своих попутчиков. Меня оставили в больнице Святого Иакова, где я зарабатывал на еду мелкой работой. Там я ждал, пока мимо не пойдет очередная группа паломников куда-нибудь к северу. Когда я наконец их дождался, то вместе с ними добрался до… логова этого паука! — зашипел он с такой ненавистью, которая напугала Фьору.

— Разве твое платье не призывает тебя к прощению И милосердию? — мягко упрекнула она.

— Конечно!.. Но я не совсем уверен, что меня коснулась благодать божия, — горько улыбнулся Филипп. — Но я все же подошел к странникам. Я хотел поговорить с тем шотландцем, про которого ты только что говорила, потому что я помню его как храброго и достойного человека, но мне ответили, что его нет. Вот тогда-то ко мне и подошел один человек и спросил, что мне надо. Я ему объяснил, и он согласился проводить меня до дома, а по дороге рассказал, что тебя там больше нет, что ты уехала во Флоренцию несколько месяцев назад вместе с сыном И всеми домочадцами и, по-видимому, не собираешься возвращаться. А так как я удивился, что ты могла поехать в тот город, где с тобою так жестоко обращались в свое время, он рассмеялся: «Нет ничего, чего бы такая красивая женщина, как донна Фьора, не смогла бы добиться от всемогущего Лоренцо Медичи! , 0н уже давно ее любовник…»

— Боже мой! — испуганно проговорила Фьора, — кто же мог тебе такое сказать?

— Человек, который, похоже, тебя хорошо знает, советник короля и, кажется, его цирюльник.

— Оливье ле Дем! Этот негодяй, который ненавидит меня и даже хотел убить нас с Леонардой. Он осмелился это сказать?!

И ты мог поверить?

— Я чуть не удавил его, но он поклялся всеми святыми рая, что говорит чистую правду, а затем добавил, что твой бывший дом теперь принадлежит ему, и даже предложил мне свое гостеприимство, если я, конечно, пожелаю, но я повернулся и ушел.

Если бы я остался, то наверняка убил бы его и поджег бы этот чертов дом!

— Лучше бы ты побывал там, — с горечью сказала Фьора. — Это избавило бы нас обоих от многих страданий. Ведь, подойдя к Рабодьеру, ты увидел бы открытые окна, а в саду нашего ребенка вместе с Леонардой. Клянусь, что я там была! Но если не веришь, идем со мной: мой слуга ответит на все твои вопросы, я не промолвлю ни единого слова! Идем, прошу тебя!