Книга Волки Лозарга. Книги 1-3, страница 443 – Жюльетта Бенцони

В этот день откуда-то пришел слух, что на параде будет герцог Рейхштадтский, поэтому женщин было особенно много. Много молодых сердец начинали громко биться при виде этого красивого принца, чья несчастная судьба особенно привлекала к нему внимание, создавая ему ореол мученика. Отца его ненавидели, но маленький Наполеон, как говорила Вильгельмина, заставлял забывать о черных днях и привлекал к себе сердца. Ни один эрцгерцог не мог соперничать с ним в красоте и элегантности.

Ровные ряды марширующего войска заслужили свою долю энтузиазма, но все ждали его, и это стало ясно, когда он выехал вперед на своей вороной кобыле. Появление принца было встречено восторженными криками.

На нем были белый облегающий мундир и голубые, отделанные серебряным галуном брюки, на голове красовалась черная, отделанная золотом треуголка, на груди блестели звезды многочисленных орденов. На поясе висела кривая сабля, принадлежавшая когда-то генералу Бонапарту. Все это великолепие делало Франца каким-то сказочным принцем.

Его лошадь шла танцующим шагом, а сам всадник, не обращая внимания на свиту, улыбался всем, отвечая на приветствия и крики.

— Как он прекрасен! – восторженно проговорила Гортензия.

— Как он худ! – возмутилась Фелисия. – Он очень похудел с тех пор, как я его последний раз видела…

— Какой он бледный! – простонала Пальмира. Но она уже бросилась вперед, к принцу, нисколько не заботясь о том, что могла попасть под копыта коней, и с криком: «Да здравствует герцог Рейхштадтский!» – протянула ему маленький букетик роз, который до того был приколот к ее поясу.

— Возьми его, мой прекрасный принц! Он принесет тебе счастье!

— Я уверен в этом, получив его от столь красивой женщины!

Он взял цветы, а с ними и записку, которую передала ему Пальмира. Но ее уже стали теснить от принца, хотя и негрубо, так как отовсюду слышались аплодисменты женщин, приветствовавших ее смелый поступок и, может быть, жалевших, что сами не решились на такое. И вскоре Пальмира, разрумянившаяся и задыхающаяся, со сбившимся шелковым капором, украшенным букетиком ландышей, присоединилась к своим подругам, весело отвечая на поздравления, сыпавшиеся со всех сторон.

— Я не могла устоять, – смеясь, объясняла она. – Это было сильнее меня! Он такой очаровательный!

Гортензия и Фелисия притворно побранили ее за такой риск, но она пожала плечами и ответила как затверженный урок:

— Мне нечего было бояться, ведь он такой великолепный наездник!.. И к тому же это было так забавно!

Волнения, вызванные этим небольшим инцидентом, улеглись. Внимание было вновь привлечено к принцу, который удалялся и нюхал букетик роз, прежде чем приколоть его себе на пояс, и к солдатам, направлявшимся на позиции. Инспекционные маневры должны были вот-вот начаться… И три молодые женщины воспользовались этим, чтобы удалиться.

— Вам удалось? – спросила Фелисия, когда они подошли к карете.

— Да. Записка у него. Он нисколько не удивился. Наверное, подумал, что это любовная.

— В таком случае он ее не прочтет! – воскликнула Гортензия.

— Ну что вы! Такие, как он, всегда читают письма от женщин. Хоть один раз, прежде чем выбросить. Но с этой запиской будет по-другому. Он должен ее сжечь…

Действительно, это была далеко не любовная записка. Там было всего несколько слов: «Приезжайте скорее в Шенбрунн. Речь идет о судьбе Империи…»