Книга Женщины средиземноморского экспресса. Книги 1-3, страница 137 – Жюльетта Бенцони

Видно, угроза была серьезной, ибо Франсис сразу же успокоился. Мелани воспользовалась этим, чтобы, наконец, вырваться, соскользнуть с кровати и броситься к матери:

— Мама, прошу вас, этот человек сумасшедший. Позвольте мне уехать.

Увы, во взгляде Альбины, которым она оглядела обнаженную грудь дочери, не было ни капли жалости, а лишь жгучая ревность.

— Нет. Ты останешься здесь. Но только ключ отныне будет у меня, во всяком случае ночью…

Она стояла, как статуя, в открытых дверях. Франсис, с мрачным, но несколько сконфуженным видом, прошел мимо нее, поправляя галстук. Они уходили вместе, все еще продолжая спорить, а Мелани, совершенно обессиленная, буквально упала на низкий стул, стоящий у окна. Она испытывала жуткое отвращение ко всему происшедшему.

Так она сидела довольно долго, стараясь как-то привести свои мысли в порядок и горько упрекая себя за доверчивость. Как же она была глупа, что позволила завлечь себя в эту ловушку… Но разве можно было подумать, что ее собственная мать решится на такую комедию, чтобы заставить ее вернуться домой? Да и происшедшая дуэль не давала ей покоя. Ей была невыносима мысль о том, что человек, защищавший ее, может быть, был при смерти. Она увидела Франсиса в истинном свете, как бандитов с больших дорог, без совести и стыда, которые способны сметать с дороги всех, кто попытается встать у них на пути. Оливье Дербле поплатился за преданность к внучке Тимоти Депре-Мартеля, и вот теперь он, возможно, умирает. При этой мысли она не смогла удержаться от слез.

А может быть, она оплакивала себя. Она ничего не знала об Антуане. И вот теперь он, ее единственная опора в жизни, попал в беду. А она оказалась во власти тех, кого могла считать не иначе как врагами. Как бы ни был настроен комиссар Ланжевэн, он ничего не мог сделать, когда против него выступала сплоченная семья из обеспеченного общества. Каковы факты? Женщина, которую считали мертвой, оказалась жива, и даже если она выскажет желание развестись, он никого не может послать к ней, потому что она жила теперь рядом с матерью и законным супругом. Особенно если пустить слух, что она не в своем уме. В конечном итоге этому человеку не трудно себе ее представить не совсем здоровой или выдумщицей, а все, что она рассказала, посчитать лишь плодом ее больного воображения…

И именно эта безысходность, впечатление, что она коснулась дна, вернуло ей прежнюю храбрость. Мелани была хорошей пловчихой и знала, что если тонешь, следует опуститься до дна, чтобы оттолкнуться ногой и вынырнуть на поверхность. Ей придется отныне полагаться только на свои силы и бороться по-своему, чтобы обрести свободу. Одной? Не совсем. Разве не должен был приехать на этих днях дядя Юбер? И потом, может быть, Оливье Дербле сможет поправиться? Если бы только знать, насколько серьезно он ранен?

Отойдя от окна, она направилась в ванную комнату, которую раньше делила с Фрейлейн, чтобы умыться. В большом зеркале она увидела, в каком беспорядке ее одежда, и покраснела. Мелани поспешила раздеться, достала из шкафа купальный халат и завернулась в него. Единственным утешением в ее положении было то, что ее заточили в ее старой комнате, где все было ей знакомо. Поэтому ей достаточно было порыться в платяном шкафу, где висели ее туалеты из приданого, ведь она не взяла все в свое свадебное путешествие.