Книга Интриги Марии. Книги 1-2, страница 159 – Жюльетта Бенцони

Не обращайте внимания на пересуды! Я заставлю замолчать клеветников, порочащих вас. Будьте уверены, что я никогда не переменюсь к вам и, кто бы ни нападал на вас, я всегда буду вашим секундантом».

На другой день после прибытия в замок призрачная эйфория от путешествия улетучилась. В тот день, прослушав мессу в часовне главной башни замка (теперь от примитивной феодальной постройки почти ничего не осталось), Людовик отправился поздороваться со своей матерью, беседовал с ней некоторое время, после чего уехал охотиться на кабана.

Разговор с сыном, без сомнения, доставил удовольствие флорентийке, поскольку она поспешила поделиться со своей невесткой.

— Благодушие вашего супруга никогда не перестанет очаровывать меня, дочь моя, — сказала она. — В то время как герцог де Вандом пытается поднять против него Бретань, а в Тампле Великий приор не скрывает своей симпатии к врагам королевства, он предлагает им мир еще до того, как в дело вступило оружие! Это показатель величия души, вы не находите?

— Конечно, мадам, но как король намерен это осуществить?

— Гонцы отправлены, один в Ренн, другой в Париж, чтобы пригласить Вандомов начать переговоры и попробовать найти общий язык. Война — это всегда несчастье, а вы знаете, как мой сын экономно проливает кровь своих солдат и своего народа… Вандомы — ваши друзья, я полагаю?

— Это громко сказано! Если только герцогиня Франсуаза, милейшее и милосерднейшее создание на свете, но я не имела случая встречаться с герцогом, как, впрочем, и с Великим приором!

— Ну, это легко поправить, поскольку они оба приедут сюда. Младшему особенно будет что рассказать нам.

Выплюнув по обыкновению несколько капель своей желчи, королева-мать удалилась своей тяжелой поступью, от которой скрипел паркет королевского дворца. После ее ухода обычно воцарялось молчание, но на сей раз Мария не дала ему долго продлиться. Она пожала плечами и рассмеялась:

— Подумать только, она убеждена, что доставляет нам кучу неприятностей! Герцог Сезар не рискнет покидать Бретань. Что до его брата, то ему я отправила письмо.

Однако три дня спустя Александр де Вандом прибыл в Блуа. Несмотря на предупреждение мадам де Шеврез, он не сумел устоять перед приманкой, протянутой Ришелье из постели: возможность заполучить Адмиралтейство, оставшееся вакантным после одного из Монморанси.

Оказанный ему прием не вызвал никакой тревоги. Король выглядел если не приветливым (нельзя все же слишком много от него требовать!), то по крайней мере весьма любезным, и выражал удивление по поводу того, что Сезар де Вандом не откликнулся на его приглашение.

— Он может приехать в Блуа, — сказал король. — Даю вам слово, что ему причинят не больше вреда, чем вам.

Эта уверенность придала Великому приору сил, и, косясь на Адмиралтейство, он уговорил старшего брата приехать для переговоров. В самом деле, было необходимо, чтобы Сезар отказался от своих собственных притязаний на морской флот, на который он давно зарился. Разве не идеальный был бы пост для хозяина Бретани, этого края моряков? И Александр де Вандом устроил так, что, несмотря на свою подозрительность и ненависть к Людовику XIII (как будто не он был первым сыном Генриха IV), Сезар, как обычно гордый и высокомерный, явился в Блуа.