Книга Интриги Марии. Книги 1-2, страница 226 – Жюльетта Бенцони

Различие в двух оказанных ему приемах было чересчур очевидным, оскорбление последовало сразу за триумфом. До самого последнего времени старая коронованная мегера поддерживала его, и он охотно признавал себя обязанным ей в своей политической карьере, но если теперь она выступит против него и сделает все возможное, чтобы и король принял ее сторону в самые короткие сроки, тогда ему придется действовать с величайшей осторожностью. На самом деле Ришелье ничуть не сомневался в том, что Людовик не примет его отставку, а это обещает бурные дебаты в Совете, который тут же разделится на два лагеря, увязнет во всевозможных дрязгах и очень скоро обнаружит свою полную неуправляемость. Если только король не проявит большую властность. И это его самое уязвимое место: согласится ли он выступить против матери в поддержку своего министра? В отношении Медичи Ришелье не питал никаких иллюзий: пока ее гладишь по шерсти, она мурлычет, словно большая кошка, но, упрямая, недалекая и мстительная, она никогда не прощает и малейшей обиды, даже если и сама их выдумывает. А ведь кардинал никогда и ни в чем ей не отказывал, а, напротив, старался во всем ей угождать.

Чуть погодя он встал с кровати и направился к потайному, спрятанному в стене, шкафу для секретных бумаг, похожему на те, что по его указанию были сооружены в каждой из его резиденций, и достал оттуда небольшой железный сундучок, ключ к которому он всегда носил на шее. В нем хранились несколько пожелтевших писем, истинный вес каждого из которых был никак не меньше веса топора и плахи. Эти письма кардинал забрал у одной дамы, старинной приятельницы Марии Медичи, являвшейся к тому же ее кузиной по Исааку де Лаффма, его учителю по «басовым партиям», а иначе говоря, по темным делам. Много крови из-за них пролилось, но цена их была столь велика, что кардинал предпочитал не вспоминать тех пагубных обстоятельств. Эти письма для него являлись последним средством защиты на случай, если Медичи подтолкнет его к войне, которую она ему только что объявила. Они ускорили бы ее низложение, воспользуйся он хотя бы одним из этих королевских секретов, прежде чем исчезнуть.

Перечитав два из них, кардинал осторожно положил их на место. Великолепный прием, оказанный ему королем, позволял надеяться, что тот сам все и уладит. Теперь лучше спокойно ожидать последствий от его писем об отставке.

Последствия превзошли все ожидания. Король метал громы и молнии, сурово упрекал свою мать в том, что та накинулась на самого нужного королевству человека. Королева тут же вошла в свойственное ей неистовство, в результате чего ее комнаты вмиг стали схожи с шумным арабским рынком, на котором каждый хочет перекричать другого. Казалось, она никак не может до конца излить всю свою желчь, скопившуюся в ней с того самого момента, когда Ришелье с заносчивой самоуверенностью стал принимать политические решения, диаметрально противоположные ее мнению. Она обвиняла его в неблагодарности, в лицемерии и надувательстве, утверждала, что по вине Ришелье короля Франции ждет теперь вечное проклятие, поскольку тот осмелился возвыситься над самим Папой. К тому же несчастный заигрывал с этими гнусными протестантами, направив свои армии против такой истинно католической и дорогой ее сердцу державы, как Испания, достойная дочь которой является к тому же супругой короля.