Книга Интриги Марии. Книги 1-2, страница 341 – Жюльетта Бенцони

— Вот и хорошо, вы будете его просто носить или передадите детям, надеюсь, они у вас скоро будут?

Эрмина залилась краской. Ей на помощь, как и положено внимательному мужу, поспешил Габриэль:

— Первенец должен появиться месяцев через семь, – с удовольствием сообщил он. – И мы бесконечно счастливы…

— И вы, чтобы приехать к нам, отважились на поездку по этим ужасным дорогам?

— Ничто не смогло бы остановить Эрмину! И хотя дорога и впрямь нехороша, наша карета на отличных рессорах – они гасят все эти толчки.

— У вас, Габриэль, на все есть ответ. Но я всегда буду сожалеть, что не смогла проводить невесту к венцу…

— Зато я там была и, надеюсь, представляла вас очень даже пристойно, – послышался звонкий голос.

Перед Марией предстала ее младшая дочь Шарлотта, в глубоком реверансе. Девушке исполнилось шестнадцать лет, и она была восхитительно хороша собой: волосы цвета спелой пшеницы, а глаза огромные и небесно-голубые, как и у Марии. Она, казалось, унаследовала природную живость матери, вечно была в движении и смеялась по любому поводу. И то, что это милое создание являлось ее собственной дочерью, поражало Марию и одновременно наполняло гордостью: это ее дитя унаследовало ее черты и ее характер. Не знала она только, до какой степени!

Те несколько дней, что провели они все вместе в Дампьере, были восхитительны, даже пресные лица сына и невестки не могли их омрачить. Мария рассказывала о своих похождениях, правда, уже в несколько подправленном варианте. Ее особенно веселило, что невестка тайком осеняла себя крестным знамением, слушая эти рассказы. А Мария продолжала свое повествование еще более азартно. Однако далеко не все выносила она на суд заинтригованных слушателей. Многое она доверила именно Шарлотте, открыв для себя, что дочь давно мечтала последовать за ней, но откровеннее всего она была с Эрминой, ставшей теперь очаровательной молодой женщиной. Беременность красила ее, и муж смотрел на жену влюбленными глазами. Мария с удивлением и завистью смотрела на это диковинное, пробудившееся под ее кровом растение: счастливая семейная пара, связанная обоюдной любовью. И она никогда не упрекнула Эрмину за то, что та не последовала за ней в изгнание. Видимо, самой судьбой было начертано Марии видеть, как уходят ее верные служанки: после смерти Шале Элен дю Латц отправилась к Господу. К счастью, в собственной дочери Мария нашла идеальную, близкую ей, как никто другой, наперсницу. Она отпустила супругов Мальвиль домой, в их замок дю Котантен. И больше о них не вспоминала: эта страница перевернута, а у нее самой много разных дел.

Вернувшись в Париж на Сен-Тома-дю-Лувр, она первым делом отправилась к герцогу Орлеанскому, занявшему теперь, как того требовал придворный протокол, соответствующий пост в королевстве. Теперь он вместе с супругой Маргаритой поселился в Люксембургском дворце, унаследованном от матери. Герцогиней Орлеанской Маргарита стала лишь тогда, когда незадолго до своей кончины Людовик XIII дал наконец разрешение на этот брак. Для Гастона и Маргариты это было третье по счету венчание, два из которых, в Нанси и в Малине, были объявлены недействительными.

Мария жаждала узнать, что же думает герцог о регентше и ее министре, но на этот раз Гастон был весьма осторожен: он решил посмотреть, куда подует ветер. Молодую его супругу Мария нашла очаровательной: она знавала ее бегавшей по дворцу Нанси девчушкой, теперь же получила от нее заверения, что отныне в Люксембургском дворце Мария всегда будет желанной гостьей.