Книга Марианна. Книги 1-6, страница 952 – Жюльетта Бенцони

— Согласен. Война не объявлена, но инциденты учащаются, и это вопрос только недель или даже дней! Сэр Стратфорд Кэннинг знает это прекрасно, и он не поколебался бы наложить эмбарго на мой бриг, если бы его не защищал флаг Турхан-бея. Может быть, ты предпочитаешь, чтобы объявление войны застало меня здесь и я гнил в английской тюрьме, в то время как мои друзья, мои братья будут сражаться?

— Я хочу, чтобы ты был свободен, счастлив, но я хочу также сохранить тебя.

Это был крик отчаяния, в порыве которого Марианна бросилась Язону на грудь, спрятав на ней голову, обвив крепкие плечи моряка исхудавшими руками с почти прозрачной кожей…

Безутешная от этого нового горя, она прижала его к себе, укачивая, как ребенка, и нежно лаская завитки его волос.

— Ты не сохранишь меня таким образом, сердце мое. Я мужчина, моряк, и моя жизнь должна сообразовываться с моей натурой. Кстати… любила бы ты меня по-настоящему, если бы я согласился спрятаться под твоими юбками в час опасности? Любила бы ты меня трусливого, обесчещенного?..

— Я буду любить тебя в любом случае…

— Это не правда! Ты лжешь сама себе, Марианна.

Если я послушаюсь тебя, моя милая, наступит день, когда ты упрекнешь меня в трусости и будешь права. Бог мне свидетель, что я хочу быть с тобой, но я должен выбрать Америку.

— Америку, — с горечью сказала она. — Бескрайнюю страну… гигантский народ. Так настолько ли она нуждается в тебе… одном среди стольких тысяч и тысяч?

— Она нуждается во всех! Америка завоевала свою свободу только потому, что все те, кто ее хотел, объединились, чтобы создать народ! Я сын этого свободного народа… песчинка в морском песке, но такая песчинка, унесенная ветром отступничества, теряется навсегда.

Теперь Марианна тихо плакала, изо всех сил цепляясь за этот образчик мужественности, эту прочную стену, убежище, которое она снова теряет и на сколько времени? Она вновь побеждена и знала, что так будет.

Она всегда это знала. С первых произнесенных им слов она поняла, что ей предстоит безнадежный бой, что она не сможет удержать его…

Прижавшись губами к: ее волосам, он шептал, словно читая ее мысли:

— Наберись мужества, моя нежная! Скоро мы снова будем вместе. Даже если случайности войны не позволят мне встретить тебя, когда ты выйдешь на берег в Чарлстоне, все будет готово к твоему приезду… к вашему приезду, беби и тебя. Вас будут ждать слуги, дом, верная старая кормилица, которая позаботится о вас…

Напоминание о ребенке заставило поморщиться Марианну, и она снова отказалась говорить о нем, предпочитая ограничиться личными тревогами.

— Я знаю… но тебя не будет там! — простонала она. — Что станет со мной без тебя?

Не грубо, но решительно он избавился от удерживавших его рук и встал.

— Сейчас я тебе это объясню, — сказал он.

Прежде чем удивленная этим внезапным уходом Марианна смогла что-нибудь предпринять, он стремительно покинул комнату, оставив дверь открытой. Из-за нее донеслись быстрые шаги, затем голос:

— Жоливаль! Жоливаль! Идите!..

Через мгновение он вернулся со следовавшим за ним виконтом. И Марианна подавила крик, увидев, что Аркадиус с бесконечными предосторожностями несет в руках небольшой белый сверток…

Вся кровь Марианны отхлынула к сердцу. Жоливаль передал сверток Язону, и она поняла, что он подаст ей ребенка, чье приближение вызвало у нее ужас. Она бросила вокруг себя растерянный взгляд, надеясь найти убежище от этой снежно-белой опасности, которая надвигалась на нее из рук того, кого она любила.