Книга Марианна. Книги 1-6, страница 955 – Жюльетта Бенцони

— Я люблю тебя, Марианна… Не забывай никогда, что я люблю тебя. Но, Бога ради, будь рассудительной!.. Мы скоро встретимся, я уверен. Несколько недель, всего несколько недель, и мы снова будем вместе, а пока ты обретешь свои силы, здоровье… и ничто больше нас не разлучит.

Он был столь явно взволнован, что она подарила ему улыбку, еще дрожащую, но уже со следами иронии, ощутимым знаком возвращения к Марианне вкуса к битве.

— Ничто?.. А война?

Он снова осыпал поцелуями ее лоб, нос, губы и руки.

— Ты знаешь прекрасно, что никакая мировая катастрофа, никакая человеческая сила не властны разлучить нас навсегда. И не какой-то жалкой войне добиться этого!

Словно боясь, что от умиления растает его мужество, он вырвался из рук молодой женщины, как буря пронесся мимо Жоливаля, который с ребенком на руках не знал, как себя вести, и исчез за дверью.

Виконт нерешительно посмотрел на Марианну. Должен ли он отдать ей малыша?.. Но теперь, потеряв всякую надежду, она отчаянно рыдала, лежа на животе и уткнув голову в подушку. Увещевать ее в такую минуту было выше сил Жоливаля, и к тому же он собирался последовать за Язоном, чтобы самому убедиться в успехе или неудаче его безумной попытки.

И тогда, на цыпочках покинув комнату, он пошел отдать маленького Себастьяно донне Лавинии.

В опустевшей большой комнате слышались только рыдания и гудение печки. Но снаружи, в холодной ночи, начиналась буря…

Когда Язон, Гракх и Жоливаль достигли места встречи, которым оказался тот самый укромный уголок вблизи мечети Килиджи-Али, где в недавнем прошлом клефт Теодорос высадился с бесчувственной Марианной, стало так темно, несмотря на обязательные жестяные фонари, что они не сразу увидели О'Флаерти и его людей.

Бешеный ветер пересыпал по пляжу кучи песка и гнал по морю высокие волны, обрызгивавшие ночь белой пеной.

Приближался момент, близкий к рассвету, когда ночь делается более непроницаемой и вязкой, словно она из всех своих черных сил старается еще задержаться на земле, чтобы лучше противостоять атаке света.

Трое прибывших опоздали почти на четыре часа.

Приготовления к отъезду оказались более долгими, чем предполагалось, из-за Гракха, который в это время сидел в подвале, запертый там по рассеянности эконома.

Кроме того, на двух лье, отделяющих Бебек от Галаты, их несколько раз останавливали патрули янычар, искавшие одного беглеца, святотатца, который устроил в трех мечетях скандалы.

Пляж был таким черным и пустынным, что вначале показалось, что они там одни. Язон выразил свое недовольство, послав на ветер букет ругательств.

— Может быть, они решили, что в такую бурю ничего не выйдет, — отважился заметить Жоливаль, — и встреча отменяется…

— Им нечего было думать или решать!.. — проворчал Язон. — Что касается бури, то это же моряки, мне кажется? Впрочем, я уверен, что они недалеко. Я знаю Крэга.

Его ругательств, без сомнения, хватило бы, но для большей уверенности он свистнул особым манером и через мгновение получил такой же ответ. Почти сразу появились черные тени: Крэг О'Флаерти и его люди, которых привыкшие к капризам океана глаза корсара быстро разглядели, несмотря на ночь.

Добыча ирландца, безусловно, не принадлежала к сливкам международного мореходства. Два генуэзца, мальтиец, грек, албанец и два грузина, которых Крэг тайком переманил из экипажа его друга Мамулии. Но выглядели они крепкими, и взыскательный глаз Язона остался удовлетворенным.