Книга Марианна. Книги 1-6, страница 97 – Жюльетта Бенцони

Ободренная этой молитвой в форме приказа и убеждением, что она будет защищаться, сколько хватит сил, Марианна позволила извлечь себя из ее укрытия, почти последней из всех заключенных, и в окружении двух надзирательниц повести к Матери-Настоятельнице, прямо к высоким дверям с облупившейся коричневой краской. Одна из надзирательниц постучала.

— Войдите! — раздался резкий голос, не предвещавший Марианне ничего хорошего.

Створка приоткрылась. Сестра легонько подтолкнула девушку и закрыла за ней дверь. Марианна сразу заметила, что хотя она и очутилась в канцелярии Настоятельницы, о чем говорили многочисленные картины и скульптуры религиозного содержания, ей придется иметь дело не с монахиней. Обладателем резкого голоса оказался худой мужчина среднего роста, стоявший, заложив руки за спину, в амбразуре окна.

— Проходите, — повторил он, глядя, как Марианна в нерешительности остановилась на краю покрывавшего пол большого истертого ковра, — и садитесь!

— Мне сказали, что я должна явиться к Матери-Настоятельнице, — ответила она, стараясь говорить уверенно.

— Это не я, можете не сомневаться! Но я надеюсь, что вы не будете возражать против замены, раз вы всю ночь требовали свидания, по-видимому, со мной.

От внезапной радости щеки девушки порозовели.

— О! Так вы…

— Министр Полиции, совершенно верно! И поскольку я готов нас выслушать, говорите то, что вы должны мне сказать.

Это требование, изложенное повелительным тоном, не могло успокоить Марианну, уже подавленную предыдущими событиями. В этом человеке в оливково-зеленом сюртуке, украшенном алой орденской лентой, подчеркивающей бледность лица цвета старой слоновой кости, было что-то непреклонное и замкнутое, производившее сильное впечатление. Его сплющенное лицо с тонкими губами и тяжелыми набрякшими веками являло собой удивительную смесь бесстрастия и ума.

Волевой подбородок покоился в складках пышного шелкового галстука, а в выражении глаз из-под падавших на лоб прядей седых, почти белых волос была загадочная непроницаемость. Слишком длинный для его роста торс и очень узкие плечи, скрытые костюмом от хорошего портного, в целом придавали ему редкую гибкость, не исключавшую некоторого очарования. И Марианна, для которой любой полицейский был своего рода неотесанным животным, держимордой, в лучшем стиле романов г-на Тобайаса Смоллетта, сказала себе, то этот был особой, достойной своего имени, во всяком случае, старый революционер довольно непринужденно носил свой герцогский титул.

По-прежнему с заложенными за спину руками, Фуше начал медленно прохаживаться по комнате, ожидая рассказа девушки. Поскольку ничего не происходило, он в конце концов остановился перед ней, и слегка наклонившись, спросил язвительным тоном:

— Ну так что же? Не получается? Совсем недавно вы среди ночи гнали достойных сестер разыскивать меня, а теперь, когда я здесь, вы не можете и слова вымолвить. Может быть, мне помочь вам?

Марианна посмотрела на него полным боязни взглядом.

— Если это вам не составит труда, я была бы рада, — сказала она откровенно. — Я не знаю, с чего начать.

Это простодушное признание вызвало улыбку у министра. Он взял стул и уселся против нее.

— Да будет так! Должен признать, что в вашем возрасте не привыкают к полицейским допросам… Как вас зовут?