Онлайн книга «Невеста Сфинкса»
|
Пришедшая весна оказалась на удивление дружной, теплой, веселой. Некоторые дни и вовсе стояли жаркие, точно в середине лета. Поэтому Соболевы раньше, чем обычно, засобирались на дачу. Ах, ну кто же из петербуржцев не знает этих хлопот о даче! Надобно долго искать, желательно по знакомым, торговаться с хозяевами, снять удачно, да так, чтобы и комфортно и недорого. Перевезти семейство, все устроить наилучшим способом, а потом все лето метаться между дачей и службой. А если лето выдастся дождливое, куда деваться, скука и тоска! Но не оставаться же в пыльном и душном Петербурге? Хорошо, у кого собственные дачи, но таких немного. То все люди состоятельные, солидные. Соболевы принадлежали к таким счастливцам. Серна помнила свое удивление, когда в первое лето своей семейной жизни поняла, что не надо нанимать дачу, возиться с перевозом вещей. Этот уютный и просторный дом будет у нее всегда, и она тут полноправная хозяйка. Вокруг дома разросся буйный сад. Цветники радовали глаз своим разнообразием и волновали чудесным ароматом. Серна любила подолгу гулять в саду, погруженная в свои мечты. Теперь же она особенно страстно желала перебраться на дачу, полагая найти там душевное успокоение и спасение от бесконечных терзаний. С первой недели мая семья уже полностью переселилась на дачу. И хотя по ночам еще было прохладно и даже случались заморозки, грядущее торжество лета было неоспоримо. Светлый май пролетел, и за ним потянулись долгие летние дни, полные неги и радостного безделья. В ясное теплое воскресенье Соболевы и Аристов обедали под раскидистыми яблонями в саду. Прислуга только успевала уносить и подносить кушанья, так разыгрался аппетит господ на воздухе. Над столом стоял веселый гомон голосов, смех, звон бокалов и стук приборов. Петя шутил и смеялся без умолку над своими же шутками, радовался пролетающей пчеле, которую чуть не проглотил, чирикающему воробью, который клевал крошки на земле, одним словом – всему на свете, а пуще всего тому, что милая мамочка и Зоя дружны как прежде. Или почти как прежде. Викентий Илларионович тоже давно не пребывал в таком приподнятом настроении духа. Его обуревали новые творческие планы, он весь кипел ими. Новый цикл лекций по древней истории, не только Египта, а более широкий пласт мировой истории громоздился в его сознании. Его идеи были подобны волнам, которые расходятся сначала малыми кругами, потом все больше, все мощнее. Тут и Греция, и Рим, и все Средиземноморье. — Папа, а как же Альхор? Неужели вы так и оставите эту тайну неразгаданной, уступите ее другим? – изумился Петя. И тут над столом наступила тишина, словно молодой человек сказал что-то неприличное. Как-то незаметно, не сговариваясь, в семье перестали говорить о таинственном городе. Его не было, как не было несчастья в пустыне, болезни матери, расстроенной свадьбы… — Видишь ли, сын мой, – после некоторой паузы произнес профессор, – иногда отступиться необходимо. И это вовсе не означает поражения. Это не военные действия, это наука. А наука не терпит суеты, торопливости, небрежной поспешности. Я много думал и понял, что Альхор не явился мне потому, что время не пришло ему явиться ученому, который может познать и объяснить его сущность. Он дает о себе знать натурам эмоциональным, страстным, трепетным, но не дается рациональном уму. Значит, не пришло еще время о нем писать и говорить. Значит, как это ни печально, этот лавровый венок достанется иному поборнику научной истины. |