Онлайн книга «Невеста Сфинкса»
|
— Как истинную любовь! – заметил вдруг серьезно Петя. Соболев отстал на шаг от Зои и молодых людей, которых она к тому времени держала под руки. А потом повернулся и быстро пошел назад, к дому, крикнув, что ему надо воротиться проведать жену. Глава 41 Господи, за что, за что ты так терзаешь меня? Зачем не даешь забыть и забыться? Пошли мне безумие, которое сделает меня безразличной, скорую болезнь, которая сведет меня в могилу! Но я не могу терпеть этого более! Боже милостивый! Он уедет. Сегодня уже уедет, и я никогда, скорее всего, никогда его не увижу. Как хорошо! Конец лжи и лицемерию, конец двуличию. Конец всему прекрасному в моей жизни, конец самой жизни. Ведь только с Егором я узнала, что значит жить, что значит любить! Больше не услышу его проникновенного голоса, энергичных шагов, не увижу быстрого взгляда, брошенного из-под насупленных бровей. Этих бездонных серых глаз, светлых прядей на лбу, сильных рук… Серна застонала и схватилась за голову. Она вовремя покинула общество, потому что волна боли накатила на нее с такой силой, что побороть ее, сохраняя приличия, оказалось невозможно. Едва захлопнув дверь, она повалилась прямо на пол и заметалась, боль терзала ее с неистовой силой. Сквозь свои сдавленные стоны она едва разобрала голос мужа, который понапрасну дергал запертую дверь и кричал: — Серафима! Открой! Открой немедленно! Да что с тобой! Открой же, ради Бога! Она отворила. Викентий Илларионович отшатнулся. — Да что с тобой? Ты так бледна, так стонала! — Очень голова болит, – последовал слабый ответ. — Пошлем за доктором, выпей пилюль или северовых порошков. — Нет, я просто прилягу. Только оставьте меня в одиночестве. Она даже не закрыла дверь, а просто толкнула ее слабой рукой. Дверь скрипнула и закрылась наполовину. Но в этом движении было столько недвусмысленного желания одиночества, что Соболев не посмел переступить порога и так и остался перед дверью, точно между ними выросла невидимая стена. Потоптавшись, он двинулся прочь в крайнем раздражении и досаде. Неужели странная хандра, которая мучила жену предыдущие месяцы, вернулась вновь? Нет, на сей раз он не допустит измывательства над собой. Пусть ее лечат светила, в лучшие клиники, санатории… или в больницу Николая Угодника… Серафима Львовна слышала, как ушел муж. На некоторое время в доме все стихло, потом послышался шум подъехавшего экипажа, громкий разговор. Это явился к обеду племянник мужа, новый кумир столицы Когтищев. Он теперь знаменитость и посему не считает зазорным опаздывать всегда и везде. Потом снова тишина. Где теперь Егор, неужто спокойно гуляет вдоль речки под руку с сестрой? Неужели он не думает о ней, не хочет в последний раз взять ее за руку, ощутить ее тепло? Серафима замерла у окна. Она вдруг ясно представила себе, как Аристов идет лесной тропой, вокруг никого. Совершенно никого! И как только об этом подумала, сразу сорвалась с места и метнулась из комнаты, легко, стремительно, словно и впрямь серна. Никто не видел и не слышал, как госпожа профессорша выскочила из дому. Она бежала с такой быстротой, с какой не бегала и в детстве, выскочила на тропинку в лесу, идущую вдоль реки. И засмеялась радостным смехом, потому что навстречу ей медленно и удрученно шел Аристов. Увидев стройную фигуру в ослепительном солнце, Егор устремился вперед, не разбирая дороги, не спрашивая себя, где он и что делает. Подхватил ее на руки и сдавил в неистовых объятиях. Их бешеные поцелуи были скорей подобны укусам. Не видя ничего вокруг, они исступленно целовались. И пропади все пропадом, и лети все в тартарары! |