Книга Невеста Сфинкса, страница 88 – Наталия Орбенина

На подкашивающихся ногах Аристов устремился назад.

— Нам пора уходить! – прохрипел он и стал собирать их нехитрые пожитки.

Серна подскочила, сон, который ее сморил, улетучился вмиг.

— Что там? – прошептала она.

— Альхор дает нам знак, что наше пребывание тут завершено! Тебе лучше не смотреть.

Но она упрямо мотнула головой и высунулась из-за угла храма, через миг упав без чувств.

Аристов метнулся к ней, но она довольно быстро пришла в себя. Ничего не говоря, они поспешили прочь и почти бегом покинули Альхор. Когда затихали их последние шаги по этому странному городу, они почувствовали, будто на них глядит множество глаз. Точно все идолы, полуразрушенные, поваленные, отдельные головы, ступни, руки, все смотрит им вслед. Не хватило духу обернуться. Сжавшись, вобрав голову в плечи, они бежали по песку, как будто за ними кто-то гнался, взлетели на бархан и повались без сил. Так они лежали, пока не встало солнце. Его первые розовые проблески разукрасили пески, придали им непонятное очарование. В какой-то миг пустыня стала розовой и сиреневой. Егор первый осмелился поднять голову, помог подняться Серафиме. Они подошли к краю бархана, назад, чтобы еще раз взглянуть на город, который подарил им любовь. У подножия бархана в сиреневых сумерках они не увидели ничего, не было ничего, только пески. Альхор исчез.

Струя воды с легким звоном льется из высокого кувшина в хрустальный бокал. Вода наполняет его до самых краев и выливается, сначала тонким ручейком, а потом снова широкой струей. Губы жадно хватают сначала каждую каплю, а потом живительная прохлада, спасительная влага начинает течь полным потоком в рот, оттуда растекается по всему телу, наполняет его, точно сосуд. И этому потоку нет конца, он не иссякнет никогда. Он будет литься вечно, и ее пересохшие губы будут вечно благословлять каждый глоток…

— Серна, очнись!

Женщина вздрогнула. Опять бред, сон, галлюцинация. Она спит на ходу. Нет, это невозможно назвать сном. Это морок, наваждение, это движение к смерти. Она идет, точнее, бредет, тащится по песку уже вторые сутки. Или третьи? Или это еще первый день, после того, как они покинули Альхор. Да был ли Альхор? Неужели она стала любовницей этого угрюмого человека, засыпанного песком, с измученным загоревшим лицом? Конечно, нет, это все бред сознания, истерзанного зноем, жаждой, голодом. Она вылезла из песка после бури, нашла его, и теперь они вместе ищут спасения. Все только сон, мираж. Фата-моргана.

Она споткнулась и упала. Аристов бросился к ней и попытался поднять, но не смог. Серна лежала на боку, отвернувшись от всепроникающего солнца, и чувствовала, как его жар пронизывает ее истрепавшуюся одежду, иссушает ноздри, горло. Глотать становилось все тяжелей и больней. Слюны не было, губы потрескались, язык едва ворочался во рту.

— Серна, вставай, мы должны идти! Вставай!

Он дотронулся до нее, и его прикосновения показались ей божественной лаской. Так все же существовал Альхор и она теперь принадлежит ему, а он ей? Может, спросить?

О, это безумие, безумие подступает со всех сторон! Разум не в силах перенести страдания тела. Господи, помоги, помоги не сойти с ума. Господи, пошли спасения рабе твоей! Или убей сразу! Невозможно чувствовать, как по капле уходит жизнь, уходит прямо в ненавистный песок, такой обманчиво мягкий, такой ласковый. Капля, капля, снова капля! Воды, воды, немного, каплю! Как это называется, говорил Северов, – marva?