Книга Не обожгись цветком папоротника, страница 103 – Арина Бугровская

Словом, всё бы хорошо, если бы не гибель Бажены. Все последние дни Ярина сильно горевала по подруге. А то, что Бажена стала «заложенной», только усиливало её печаль. Но вместе с печалью было и другое чувство, близкое к недоумению. О чём они с Баженой думали? О каких звёздах? Как они могли забыть, что заложенных покойников не принимает мать-земля, что бродят они неприкаянные и злобные среди живых людей, в услужении нечистой силы.

Вот молодые парни и девки и стараются сбиться в кучи с наступлением темноты. Страшно стало на покосе.

Днём о Бажене почти не говорят, по вечерам тем более, но думки вертятся тревожные.

Накануне днём вылили в овраг, где она теперь лежала, заложенная брёвнами и ветками, несколько бочек воды из Русы. Потому как если её начнёт мучить жажда, не видать им в следующем году высокой травы на лугах, всё иссушит.

И страх вытеснял из памяти добродушную, весёлую девушку. А на её смену приходила другая Бажена, злобная и мстительная, такая, какой она никогда не была.

Ярина никогда ещё не чувствовала себя такой одинокой среди множества односельчан. Их страхи она не разделяла. Чуть ли не всеобщий гнев на девушку усиливал её жалость к ней. Да, в последнее время с ней было сложно. Но ведь она в отчаянии была. Да, чуть не огрела Ярину граблями. Но ведь не огрела же. Это всё её беда творила, а не Бажена. А общество? Сколько людей, сколько умных голов, вон как сено справедливо делят, не забывают ни вдов, ни сирот, а Бажена на их глазах пропадала. И что? Пропала.

И Глеб её не понимал. Молча выслушивал, но той поддержки, которую она всегда ощущала, теперь не было.

Сегодня они с Глебом тоже пришли к костру. Ноги сами привели. Сели у огня. Но спустя несколько минут Ярина об этом пожалела.

Ярослав. Хохочет, девок задирает. Особенно прицепился к красавице Досаде. Та хоть и смеётся, принимает заигрыши, но как-то с опаской. Ярина с возмущением повернулась к Глебу, ну как так можно? И осеклась. Да что это с ним? Вот уж дня два молчит, слова не вытянешь, думает о чём-то. И сейчас смотрит в огонь не мигая. И нет ему дела ни до Бажены, ни до Ярослава с Досадой, ни до Ярины.

Девушка почувствовала, как тяжёлая тоска нашла лазейку в её сердце, и теперь тёмной струйкой заполняет его.

— Глеб, — окликнула она.

Услышав своё имя, он обернулся, несколько мгновений смотрел на неё равнодушно, словно не узнавая, потом вновь повернулся к огню.

В это время разыгравшийся Ярослав случайно задел Ярину, пребольно ударил её сзади в спину. И, вместо того, чтобы хоть как-то загладить свою оплошность, продолжил веселиться с Досадой.

Ярина на какой-то волне гнева вскочила на ноги, повернулась к Ярославу и яростно, чётко разделяя слова, не думая, словно кто-то говорил за неё, произнесла:

— Веселишься? Забыл уже Бажену? И ребёнка своего нерождённого забыл?

На минуту парень растерялся, но потом безумная ярость охватила и его. Все последние дни он старался вернуть себе былое расположение духа, смерть девушки, в которой была и его огромная вина, терзала его. Но ведь как-то надо продолжать жить. И лучше сделать вид, что ничего не произошло. Лучше сказать во всеуслышание, мол, дура эта Бажена и жить дальше. Но эта тихоня при всём честном народе посмела обвинить его. Ярослав сжал кулаки, но сдерживал себя. Желание ударить в лицо этой блаженной было очень велико, казалось, что так он избавится от боли. Ярость затмевала разум.