Книга Не обожгись цветком папоротника, страница 124 – Арина Бугровская

— Ваши? — догадался Еремей.

— Да. И пока никаких новостей. Как сквозь землю провалились. Даже удивительно. Скорее всего они ушли из наших мест.

Агния бежала сквозь заросли не разбирая дороги, не замечая, как ветки больно стегают её по лицу и рукам. Ей казалось, что стоит скрыться от пронзительных глаз этой девчонки, ей станет легче. Не становилось. Ужас, охвативший её, бежал вместе с ней. Липкий и леденящий кровь, он проникал в самое сердце, заставляя его замирать, чтобы в следующее мгновение вместе с сильным ударом наполниться горячей тоской. Ужас проникал в горло, и Агния задыхалась от его удушливой горечи.

Споткнувшись о поваленный ствол какого-то дерева, Агния упала животом и грудью, не успев защититься руками. Боль от падения на время заслонила Агнию от ужаса. Девушка сгоряча хотела встать, чтобы продолжить своё безумное бегство, но сил не было. Она заплакала. Плакала и удивлялась своим слезам. Когда это было с ней? В детстве? Может быть, но она не помнит. Плачут слабые. Такие, как её мать. А она сильная. Она твёрдая, как дуб. Её не сломить. Но слёзы не останавливались, они словно жили своей жизнью и не знали про силу и твёрдость Агнии. А потом рыдания сотрясли всё её тело, и она впервые почувствовала некоторое облегчение.

Много позже она сидела, прислонившись спиной к клёну, и пыталась понять что произошло. Почему её так напугала эта девка. Она не могла произнести её имя даже про себя. Голова плохо соображала, мысли разлетались как перепуганные курицы, и не в Агниной власти было их уловить.

Так получается, что Хыля всё это время притворялась, что не может ходить? Разыграла её? Но как? И всё село участвовало в этом заговоре? Все смеялись на Агнией? Все притворялись? А мать знала? Ужас вновь наполнил всё пространство сердца, которое только что очистили слёзы. И мать знала. Она же первая ей сказала. Мать — предательница. Она всё смотрела тоскливыми глазами, а сама смеялась в душе.

А Еремей?

Голова, казалось, лопнет от натуги. Столько лет она была посмешищем в глазах всего села.

А Ярина тоже смеялась? Получается, что не Агния вела её в лес, это они всё подстроили. И Глеб не умирает, а сейчас хохочет над ней. Как же она раньше не замечала?

Теперь все улыбки, разговоры, взгляды предстали перед Агнией в новом свете. И единственная облегчение — это понимание того, что в село она больше не вернётся.

Агния тяжело встала и пошла. У бабки Власы поживёт некоторое время, а потом подумает, куда дальше.

К убогой землянке Агния подошла, когда солнечные лучи бросали последние оранжево-розовыми приветы в этот мир. Но, готовясь толкнуть низкую дверь, замерла. И тут что-то неладное творится. Из землянки доносились приглушённые неприятные звуки. Агния прислушалась. Рычание, рыдание, стоны… Кто там у бабки? Вот кто-то закричал истошным голосом. Агния попыталась разобрать слова. Уходи, уходи… Остальное непонятно. Крик сменился глухим бормотанием.

Агния немного отошла от двери. У бабки всегда нескучно, но сейчас что-то чересчур. А состояние Агнии такое, что новые потрясения ей не нужны.

Девушка отошла на несколько шагов, села за скрывающими её густыми кустами и оттуда стала наблюдать за входом в бабкино логово. Она подождёт.

Но время шло, а из землянки никто не выходил. Крики изредка доносились до того места, где сидела девушка. Стало темнеть. И что делать?