Книга Не обожгись цветком папоротника, страница 139 – Арина Бугровская

Василиса медленно открыла глаза. Серая морда с жёлтыми жёсткими глазами. Где-то она это уже видела…

Затошнило.

Повернула голову чуть в сторону. Еремей. Сидит, смотрит на неё и улыбается, как в старые добрые времена. Будто и не было всего кошмара по его милости. Но сердце не обманешь. Как не хмурила брови, но радость распускалась внутри, словно цветок. Жив. Рядом.

Кто-то плачет. Повернула голову. Ачима сидит на траве перед парнем. Тем самым, что целился из лука, держит какую-то тряпку на его плече, зажимает рану, а ткань всё равно уже пропиталась кровью.

Поискала глазами Вулкаша. Тут же, лежит на животе, руки связаны за спиной, ноги тоже.

— Нашими верёвками связал? — первое, что спросила Василиса у своего жениха после долгой разлуки.

Еремей не понял сперва, но проследил за её взглядом, заулыбался.

— Вашими.

И Василиса вспомнила, что усмешка Еремея всегда вызывала отклик в её сердце. И вот снова оно уж не подвластно ей. Так нечестно.

— Как ты? — спросил Еремей.

Василиса почувствовала, что сейчас не время говорить о себе.

— Что с парнем? — девушка с трудом поднялась. Всё болит, но хватит лежать.

— Это Серый. Ранен в плечо.

Василиса пошла к парню. Проходя мимо волка, остановилась. Тот лежал, по-собачьи положив морду на передние лапы и смотрел на Еремея.

— Это твой?

— Мой.

— Ты с ним всё это время был? — удивилась девушка.

— Да нет. Сам не знаю откуда он взялся. Да ещё в самый подходящий момент.

Василисе хотелось погладить серую морду, но сдержалась. Всё же волк — не собака, вряд ли ему понравится.

— А волчица? Ты же говорил, что он был с волчицей.

— Волчица рядом. Слышишь, сойки беспокоятся?

— Ничего не изменилось, — усмехнулась Василиса.

— Ничего, — эхом отозвался Еремей.

Подошла к раненому. Тот был бледный и без сознания.

— Не плачь, Ачима, дай-ка посмотрю.

Ачима послушно отодвинулась, убрала руку с повязки. И тут же кровь тонкой струйкой потекла из-под тряпки. Василиса посмотрела.

— Крови много потерял. И продолжает терять. К счастью, травка, которая нам поможет растёт везде и в изобилии. Ачима, подорожник знаешь?

— Знаю.

— Беги за ним.

Ачима вскочила на ноги.

— Много?

— Очень. Но приноси небольшими частями. Будем из него сок выцеживать. Еремей, вода нужна. Чистая, родниковая.

Еремей шепнул на ухо что-то волку и ушёл. Василиса покосилась на зверя. Тот подошёл к Вулкашу, уселся прямо перед ним. Вулкаш поднял голову, посмотрел на волка, тот не шелохнулся. Вулкаш вновь опустил лицо на траву.

Сердце Василисы болезненно дрогнуло. Что с его лицом? Оно всё израненное клыками. Волчьими клыками.

Кровь Серому остановили. Ночью он пришёл в себя. И в свете костра лицо его уж не казалось таким страшно-белым.

К этому времени измученная переживаниями Ачима давно уже спала на лесной подстилке, пригретая жаром пламени.

— Иди и ты поспи, — Еремей всё время, пока Василиса ухаживала за раненым сидел рядом и наблюдал, что девушку не смущало, а успокаивало. — Иди, а я сам посмотрю за Серым.

— Не надо за ним смотреть. Его жизнь вне опасности. Лучше тоже поспи. Завтра будет снова тяжёлый день.

— Завтра будет снова чудесный день. Потому что мы теперь вместе…

Перед тем, как пуститься в обратный путь решали сообща, что делать с Вулкашем.

Конечно, глядя на его лицо всем становилось не по себе. Ещё вчера красавец, сегодня рваная незажившая рана пугала.