Книга Невеста князя, страница 51 – Арина Теплова

Вообще, в последние дни и часы Асатиани открывал в девушке все новые черты характера. Он видел, что хоть она неистово боялась спускаться на веревке с горы, но все же доверила ему свою жизнь, и это понравилось ему неимоверно. Это было так женственно и естественно, как и то, что он должен был защитить ее. А позже она какое-то время бежала с больной ногой, ничего не говоря ему, и стойко терпела, словно маленький храбрый солдат, понимая, что их преследуют.

А затем, когда решила вымыться в реке, она так по-детски смущалась от его присутствия, что Амир пораженно осознал, что девушка до невозможности невинна не только телом, но и душой. Еще в Петербурге он знавал пару замужних дам, которые, не стесняясь, посещали их казармы для интимных встреч с его сослуживцами по полку, порой устраивая оргии с несколькими гвардейцами сразу. Да и некоторые девицы при дворе императора, где Амир был вынужден в принудительном порядке бывать, не особо отличались скромностью и даже до замужества имели за плечами не по одному роману со всеми интимными подробностями.

Амир знал, что большинство девиц-дворянок в столице порядочные девушки, но за ними постоянно бдели их отцы и братья, выпуская их на балы и в свет только в сопровождении родственников. К одной из таких девиц Асатиани даже сватался в восемнадцать лет, по настоянию императора. Русский государь Александр Павлович прямо жаждал породнить грузинских дворян с русской знатью, но сватовство Амира ничем не кончилось. Ибо в первый же раз, увидев эту скромную, благопристойную девицу, Амир решил, что такая бледная испуганная девушка, слишком молчаливая и обычная, с иссиня-бледным лицом и потухшими глазами, его вряд ли осчастливит.

Софико же хоть и спорила с ним, но все же потом как-то мягко уступала, и за первоначальным возмущением открывались ее покладистость и желание подчиниться. Ее яркий огненный и в то же самое время стыдливый, немного пуританский нрав притягивал его и завораживал.

Чуть позже он невольно оказался свидетелем ее купания в реке. И поначалу Амир не хотел, чтобы она куда-либо шла, но все же уступил. Но в тот миг, когда отошел к деревьям и начал следить за ней, он понял, что совершил ошибку. Едва девушка, не видя его, сняла полностью все покровы, он потерял ощущение реальности. Ее тело, юное, изящное, с невероятно тонкой талией, округлыми бедрами, стройными ногами и округлыми высокими полноватыми грудями, показалась ему высеченным из мрамора. Изгибы ее стройного стана были совершенны и невероятно соблазнительны.

Словно окаменев, Амир две четверти часа стоял неподвижно, не в состоянии оторвать темного взора от сладостной картины ее омовения в реке. Завороженный, он с упоением следил за нею, и каждое плавное движение ее тела и рук отдавалось глухими ударами крови в его висках. Лишь когда Софико начала одеваться, Асатиани пришел в себя. Поняв, как забылся, он тут же властно начал внушать себе, что она обычная девица и ничего соблазнительного в ней нет. Однако его непокорное страстное сердце твердило, что подобную девушку он еще никогда не встречал и вряд ли встретит.

Сейчас он тихо лежал рядом с ней и смотрел на догорающий костер, и его существо наполняли противоречивые чувства. Желание, упоение, очарование, трепет, умиление, восхищение, нетерпение и воодушевление слились в его сердце в единый клубок чувствительности и радости. И виной тому была именно она, эта юная девица, которая лежала теперь в его объятиях. Навязчивое желание поцеловать ее, пока она спит, завладело его сознанием, и Амир, тяжко вздохнув, прикрыл глаза, думая о том, что зря предложил ей спать вместе. Рядом с ней уснуть было невозможно. В его голову лезли разные сладострастные образы, героиней которых была именно она. И Асатиани, напрягая руки, боялся даже пошевельнуться. Борясь со своим мучительным жгучим вожделением, он не заметил, как его тоже сморил сон.