Книга Ядовитый соблазн, страница 116 – Эрика Адамс

Она не хотела признаться себе в том, что сейчас отчаянно хотела бы изменить прошлое. Потому что в ней пустили ростки противоестественная привязанность и увлечённость своим мучителем. Тяга к нему возникла намного раньше, тогда, когда у неё ещё было имя и свобода выбирать свою судьбу. Но она отрицала её существование, гоня прочь малейшие мысли об этом мужчине. Эмилия думала, что можно выбрать мужчину для сердца, как выбирают модную шляпку в магазине. Повертеть его так и сяк, примерить и носить всю оставшуюся жизнь, как удобный и красивый аксессуар. А оказывается — наоборот. От того, что сейчас бушевало внутри неё, было неудобно, больно и колко. И страшно до ужаса, до дрожи в коленях. Потому что он, Максимилиан, одним движением руки заставил почувствовать её себя так, словно она была ненужной картой в колоде, смял в сильной ладони и бросил утопать в грязи.

Непрошеные чувства расползались внутри, завоёвывая себе территорию, словно ядовитый плющ, вырвать который было непросто. Она чувствовала себя полной им, его голосом и касаниями, полной до краёв ядом, желанным и губительным одновременно. И оттого сейчас его молчание и уход прочь были хуже злых и обидных слов, хуже и больнее перенесённого насилия. Непримиримое противоречие: одновременное желание, чтобы он убрался подальше, оставив её в покое, и острая необходимость в его покаянии и мольбах о прощении.

Максимилиан выбрал первое. И ей оставалось только дрожать от холода и злости до тех пор, пока совсем не обессилела и не сдалась, нырнув под одеяло. Оно мягко и нежно льнуло к тело, окружая её знакомым запахом, успокаивающим, но ранящим ещё больнее. Остро и глубоко, как будто булавкой, прямиком — в самое сердце.

* * *

Осторожный стук в дверь заставил проснуться и сесть в кровати. Перед глазами промелькнули картины вчерашнего, отозвавшиеся ноющей, тупой болью внутри. Но глаза были сухими, а мысли — ясными. Эмилия закуталась в одеяло, ожидая, что в комнату войдёт Максимилиан, но… вместо него в комнату скользнула Хелен.

— Доброе утро. Хозяин велел оставить вам это.

Хелен положила на кровать плотный конверт, запечатанный сургучом.

— Как будете готовы, спускайтесь. Мы ждём только вас.

Прислуга поклонилась и вышла из комнаты. Чего они ждут и кто это «мы»?.. Конверт лежал перед Эмилией белым неизведанным пятном на географической карте. И ей оставалось только вскрыть его, узнав, что содержится внутри. Девушка потянулась и надломила сургучную печать, вытаскивая плотный белый лист с изящными завитушками вверху. Она усмехнулась: раньше Ровере писал свои записочки на чём попало, а сейчас решил обставить всё, как полагается?

Эмилия едва не задохнулась от возмущения, прочтя первую строку послания. Но заставила себя прочесть всё, до самой последней точки.

«Я не стану просить прощения за свершившееся, потому что ты не примешь его и, в лучшем случае, плюнешь мне в ответ мне в лицо. Я решил избавить тебя от своего присутствия в твоей жизни и по возможности исправить хоть что-то. Хелен и Томас отвезут тебя в дом, купленный мной ранее. Он будет принадлежать тебе. Чуть позднее на твой адрес придут бумаги, в которые ты сможешь вписать своё имя или любое другое, которым захочешь назваться. Я надеюсь, что средств, оставленных мной, тебе хватит, чтобы зажить красиво и счастливо, забыв обо мне. Пожалуй, это самое лучшее, что можно сделать. Полное забвение без права на память».