Книга Ядовитый соблазн, страница 119 – Эрика Адамс

— Эмилия?

Девушка расслабилась. Максимилиан на мгновение ослабил хватку. Эмилия попыталась скользнуть в сторону, но мужчина вновь прижал её обратно.

— Что ты делаешь здесь, в этом доме, в этой проклятой комнате? — Максимилиан удерживал её запястье, зажимая девушку между стеной и своим телом.

— Я здесь ради того, что тебе так хотелось получить! Ради того, что тебе было так нужно! Разве не за этим ты посылал меня? — бросила она ему в лицо голосом, полным злости.

— Я освободил тебя от этих обязательств.

— Обязательств? — расхохоталась Эмилия, — навязанных тобой же? Ты указал мне на дверь и даже расплатился за всё то время, что я провела в заточении. Не каждая шлюха получает столько, верно?.. Но мне нужно нечто большее, чем сейф, забитый золотом и неизвестное имя какой-нибудь лавочницы, имеющей золотишко. Я хочу убраться отсюда и купить себе звучное благородное имя, которое будет достойно того, чтобы не произносить его шепотом, опасаясь быть услышанной.

— И потому ты здесь? В роли временной постельной забавы Уильяма Уоррингтона? Так ты решила купить себе имя, раздвинув перед ним свои ножки?

— Какая тебе разница? Или ты считаешь, что твои игрушки должны заниматься этим только по твоему приказу? Ты сам хотел подложить меня под этого ублюдка. И что с того, что я сделаю это добровольно, получив нечто взамен? Я втерлась к нему в доверие только ради того, чтобы получить доступ к его личным бумагам.

— Я уже давно изменил правила игры, и тебе о них было известно. Но здесь ты по своей воле. И ты не станешь этого делать, — отчётливо разделяя слова, произнес Максимилиан, — я не позволю.

— Время твоей власти надо мной уже кануло в прошлое.

— Ошибаешься, — усмехнулся он, — я решил, что, отпустив тебя, поступаю наилучшим образом, но сейчас понимаю, что совершил непростительную ошибку. Ты наделаешь много глупостей и окажешься втянутой в такие неприятности, что все наши забавы покажутся тебе шалостью новорожденного младенца. Я не отпускаю тебя, Эми. Ни сейчас, ни никогда впредь.

Он отпустил её руку и запустил пальцы в густые волосы, притягивая её к своему лицу за шею, но она успела огреть его щёку звонкой, хлёсткой пощечиной.

— Убирайся! — прошипела она.

— Это ничего не меняет, — улыбнулся он, приближаясь к ней ещё, настолько, что между их телами не осталось свободного пространства. Он нежно погладил кожу щеки и резко прижался губами к её губам, впиваясь жадным поцелуем, удерживая её, тщетно пытающуюся вырваться из цепкого захвата его рук, вжимающих тело Эмилии в своё.

Яростное пламя, пожиравшее её губы и рот заставляло разум плавиться и уноситься в некие дали, как и всегда, когда целовал её, словно одержимый, наполняя ответным жаром и страстью. В ответ она поддалась сильному натиску, впуская его внутрь, даря иллюзию взаимности, но тут же зажала его нижнюю губу и с силой вонзила в неё зубы, прокусывая до крови, с каким-то упоением чувствуя солоноватый вкус крови. Максимилиан оторвался на миг, отстранившись, но продолжал прижиматься лбом к её лбу и выдыхать ей в лицо безумные слова:

— Кусай, бей, режь, если хочешь… Я сам вложу в твою ладонь острый нож, чтобы ты могла вдоволь наиграться так, как тебе того захочется.

Не дал возможности ответить и вновь начал целовать её, не обращая внимания на прокушенную губу, сочившуюся кровью — жадно вбирал в свой рот её губы, ритмично посасывая их и зажимая между зубами, и следом вторгался в горячий рот своим языком, стирая выстраиваемые ей границы, не оставляя от них ни малейшего следа. Он больше не удерживал её насильно — просто положил руки на талию.