Онлайн книга «Нарисованная любовь»
|
— У меня много дел, отец вернется не скоро. Алисия засмеялась. — Конечно, управляйся с делами, только быстро. Я пойму, когда можно поманить тебя за собой. И тогда… Алисия приподнялась, жадно осмотрела его тело. Под ее взглядом глаза Артура вспыхнули, он тут же закрыл их, чтобы, не отвлекаясь, слушать начинающуюся песню рук Алисии. * * * С самого утра Элиза ощущала на себе изучающие взгляды матери, словно та порывалась затеять разговор, но пока не считала нужным. Элиза поняла: это из-за Георга. На вечере она старалась не обращать внимания на предупреждающие строгие взгляды, знала: мать не посмеет вмешаться, чтобы не привлечь внимания к дочери и всей душой отдалась общению с Георгом. Боялась ли она предстоящего разговора? Нет. Ее любовь не вызывала сомнений, сердце полностью принадлежало любимому. Элиза твердо решила бороться, отстаивать чувства. В тот вечер Георг впервые поцеловал её. И Элиза, получившая самое строгое воспитание, постигшая, как должна вести себя девушка из хорошего общества, не делала ложной попытки оттолкнуть его, отшатнуться или хотя бы изобразить сгоравшую от стыда девушку. Как можно контролировать чувства, когда руки не слушаются, тянутся друг к другу, когда великая сила природы учит, что такое поцелуй и как почти не задохнуться от необычайных ощущений, не умереть на месте? Вёл бы себя Георг иначе, будь воспитан в более строгой среде? Ведь так трудно сдерживать бурю чувств внутри, подчинять её определенным правилам! Иногда Элизе казалось, что подтверждение её размышлениям — Роберт. Они не были особо откровенны друг с другом, но очень часто в глазах брата она видела затаенную боль. Кто-то остался там, далеко, где Роберт провел несколько лет? Временами думалось, что дело в его отношении к Дженни. Рядом с ней брат становился окрыленный, необыкновенно легкий и счастливый. Когда Роберт вернулся, Дженни гостила у них. Какое чудесное было время, каждый день вспоминается, как необыкновенно приятный. Потом удивление Роберта по поводу отношения Дженни и Артура, изменение его поведения. Внешне все было почти не заметно, та же веселость, смех, но Элизе казалось, что всё было немного наигранно. Впрочем, это были только мысли, попытки забраться глубже в психологию чувств, чтобы ещё больше поверить своему любимому, трепетно хранить в душе радость от взаимности. На что обрекают себя двое, тянувшиеся друг к другу, но ограниченные рамками приличия? Не узнать. Это — тайна каждой пары, но вряд ли истинные чувства могут удержать размышления о приличиях. Энн все-таки нашла время, видимо решив, что долг матери превыше всего. — Не буду ходить вокруг да около. Я поняла, что ты сделала выбор. Сразу скажу: он не просто неудачный, он — не влезающий ни в какие рамки. Надеюсь, я видела тебя рядом с тем человеком последний раз. Ты меня понимаешь? — Конечно, — Элиза обняла мать. — Но мамочке хочется видеть свою дочь счастливой? — Об этом я и пекусь. Для этого живу, ради вас, дети, и для вас. — И я буду счастливой! Потому что мне подсказывает это мое сердце. — Сердце может ошибаться, как в данном случае. Что у тебя общего с этим Георгом? Вас ничего не может связывать, вы слишком разные. — Ты его совсем не знаешь. Мы с ним смотрим на мир одними глазами и дышим в унисон. Ах, мамочка, я словно заново родилась. |