Книга Нарисованная любовь, страница 83 – Анна Грекова

Энн еще долго стояла у окна, словно боялась, что настойчивый визитёр способен вернуться. Хорошо, что Элиза отдыхала в своей комнате, окна которой выходили в сад. Нет, нельзя допускать, чтобы они увиделись! Современная молодежь способна на всё, в горячке любви могут натворить непоправимое, потом не расплатятся за всю жизнь. Элизе ни слова о визите, иначе это даст ей право надеяться, она возомнит, что к матери можно будет не прислушиваться. Нужно срочно что-то предпринимать, она и так тянет с определением судьбы Элизы. Да, да, она надеялась на Артура, и что-то может получиться, но пора посмотреть правде в глаза: нужен другой, абсолютно надежный вариант. Думать и как можно скорее определиться. Возможно мысль, которая ни раз мелькала у неё, не так уж несостоятельна. Сегодня же начинать действовать! Не сегодня — сейчас!

* * *

— Роберт! — Дженни с радостью бросилась навстречу въезжающему другу. Она протянула руки в ожидании, когда Роберт спешится.

Он чуть ли не на ходу спрыгнул с лошади и горячо сжал руки Дженни.

— Роберт, — повторяла она с улыбкой, — самый верный и надежный! Меня все-все бросили. Элиза не приезжает, Артур погряз в хозяйских делах. Навещает Георг, но лучше б не приезжал, не могу видеть его потерянные глаза, когда он не обнаруживает здесь Элизу.

— Ах, сколько напастей на одну маленькую девочку! — смеялся Роберт. — Значит, я напрасно сдерживал себя, не навещая ваше имение, боясь показаться надоедливым. А что, Артура вчера не было?

— Ни вчера, ни позавчера. Присылал с посыльным известие, что занят, а потом и этого не стал делать.

— Он же понимает, что ты умница и можешь обидеться, если постоянно будет напоминать о занятости. Я вчера был у него, но не дождался, думал: он здесь.

— Наверное, пропадает на дальних пастбищах. Пойдем в дом, всё мне расскажешь. Как Элиза? Куда пропала? Пусть приезжает.

— Приезжай ты к нам. Погости, как прежде. Чудесное было время, в моей жизни — самое лучшее.

— Потому что вернулся домой?

— Пусть будет так, — помолчав, согласился Роберт. — А Элиза под домашним арестом, мама слышать не может про Георга, не хочет, чтобы они виделись.

— Ужасно. Как же им быть?

— Ума не приложу. Что суждено, то и сбудется. Ну, что, поедешь к нам? Элиза хоть выговорится с тобой.

— Я побегу отпроситься.

— А я — поздороваться с дядей Фредом и дядей Джоном. А Эдвин где?

— Отец уехал домой и не обещал скоро быть. Эдвин был у себя, по пути крикну, чтобы зашёл к вам.

В кабинете Эдвина была тишина. Дженни тихонько открыла двери.

Эдвин сидел у стола и писал, полностью погрузившись в работу. Дженни залюбовалась картиной: профиль Эдвина четко вырисовывался на фоне заходившего солнца, пробивающегося светлым пятном на опущенных шторах, его спокойное лицо, одухотворенное и красивое. Жаль нарушать очарование. Дженни ступила в кабинет, бесшумно прикрыла двери и немного помолчала, потом позвала негромко, с трудом нарушая тишину.

— Эдвин.

Он повернул голову и замер, глядя на неё. Время бежало, они не шевелились. Взгляд Эдвина притягивал, бессмысленно было противостоять желанию подойти и прижать к себе его голову, впиться рукой в волосы, сжать пальцы до боли, со всей силы.

Первым поднялся Эдвин. Подошел и спросил тоже тихо, ласково:

— Что?

Она не хотела отвечать, она хотела вот так стоять и просто смотреть на него.