Книга Ворон Хольмгарда, страница 127 – Елизавета Дворецкая

Утром, когда русы проснулись, в очаге уже горел огонь и несколько женщин сновали вокруг него, выпекая лепешки и кипятя воду в котле, чтобы варить ржаные алябыши. Открыв глаза, Арнор обнаружил, что место Виги уже пусто, шкура откинута. Из-за спора с Пагаем Арнор вчера не так уж и много выпил, голова не болела. Он вылез из-под шкур и сел на краю помоста, разгребая пальцами волосы. Вспомнилось, как четыре зимы назад они волокли укладывать спать на это самое место тогдашнего старшего в дружине, Боргара Черного Лиса. В Силверволле тот все присватывался к Арнэйд, а она говорила, что при виде Боргара ей хочется взять материн «гладильный камень» и разгладить его мятое лицо. Вот разве что камнем. А на пирах в Силверволле и Арки-Вареже Боргар в ту зиму так набирался каждый раз, что утром до полудня храпел, а потом бранил каких-то троллей за то, что не может встать. Будто тролли в него насильно медовуху заливали…

Женщины у очага гремели глиняными сковородами. Арнор узнал ту, что угощала их вчера – невестку Тойсара. Оглядевшись, он заметил, что возле двери белеет голова Виги. В нижней сорочке, тот шептался с какой-то девушкой, почти одного с ним роста, прижав ее к стене. Вот они разошлись, и Арнор узнал ее: Илика, вторая дочь Тойсара. Но узнал с трудом: четыре зимы назад она была совсем девчонка, а теперь уже в таких годах, что у русов ее сочтут взрослой женщиной. Она сильно выросла и окрепла; глядя на нее, Арнор уже не хотел смеяться при мысли, что она могла бы научиться ковать топоры. Лицом не особо-то хороша, но руки сильные, глаза умные, а широкие черные брови придают лицу основательность.

— Пура валгаж!^[44] – Кивнув ему, Илика прошла к очагу и стала там помогать.

Виги присел возле Арнора.

— Ну, что там у них?

— Старик разругался с Медным, – отвечая на языке русов, Виги не называл имен, чтобы не привлечь внимание женщин, – дескать, не надо было вылезать с этим разговором про дары, пока не выслушали от вас, как все было. А теперь, мол, выставил его жадным дураком перед родичами. А тот: мол, еще неизвестно, кто солгал.

— Нет, не миновать оторвать ему язык и засунуть, куда я сказал.

Позади них что-то заворочалось и зарычало.

— Саатана! – Виги подпрыгнул, прикидываясь напуганным. – Это откуда было?

— Из самых глубин Нифльхель… – значительно протянул Арнор.

— Сами вы… из глубин!

Оленья шкура сдвинулась, Свенельд сел на тюфяке, убирая волосы со лба:

— Плохо, что Медный предпочитает верить тем ётунам.

— Да и чему тут удивляться. – Велерад тоже сел и потянулся. – Если одни люди рассказывают, что хотели подарить тебе пять серебряных чаш и пять шелковых шуб, а другие говорят, что ничего такого не было, любой поверит первым!

Свенельд тихо выбранился, разбирая пальцами волосы. Дело, с которым он приехал к мере, и так было достаточно сложным, а эти хазары, выскочившие, как тролль из мешка, уже заморочили мерянам головы и сделали все еще сложнее. Конечно, он до них доберется. Но как быстро исправить причиненный ими вред, он не мог придумать.

Хорошо, что с ними сейчас нет Годо. Тот бы просто вытряхнул Тойсара из той ётуновой шубы и без стеснения объяснил, почему никто из подвластных Олаву людей не будет иметь никаких соглашений с хазарами, никогда! Но Годо нет. И по той причине, по которой его нет и не будет, Свен точно знал, как ему поступать со всеми предложениями дружбы, исходящими из Итиля.