Книга Ворон Хольмгарда, страница 137 – Елизавета Дворецкая

После Арки-Варежа Свенельд не ждал, что на озере Келе все пройдет гладко, и радовался, что взял с собой Арнора с дружиной. Хоть и небольшая, всего десять человек – трое мерян, остальные русы, тоже частью из смешанных семей, – дружина Арнора была хорошо вооружена и снаряжена. Все побывали в сарацинском походе, были людьми проверенными и опытными, все имели привезенные как добычу шлемы, а пятеро – даже кольчуги. Вместе с Виги получалось двенадцать человек. Их поддержку Свенельд весьма ценил, еще и потому, что все они, как местные жители, знали язык, людей и обычаи Мерямаа. После похода на Валгу каждый обзавелся булгарской лошадью, взятой в яле Сурабая, и отряд мог считаться немалой силой.

— Знаете, что я вспомнил, – сказал как-то по дороге Халльтор, вожак приведенных Свенельдом наемников-свеев. – Я слышал, был один вождь, его звали Стюр Одноглазый, если не путаю. Рассказывали, что он набрал себе двенадцать человек в дружину, и отбирал очень строго. У него в усадьбе лежал камень, и он принимал только тех, кто мог поднять этот камень. Годились ему только такие люди, кто не ведал страха и никогда не вел себя малодушно. Говорят, у каждого из них было силы, как у двенадцати обычных людей.

— Берсерки? – спросил Арнор.

Они с Халльтором ехали рядом. После знаменитой битвы на Итиле Халльтор хромал на левую ногу, но завести хозяйство и осесть в Свеаланде или в Хольмгарде не пожелал, не мысля себе никакой другой жизни, кроме походной. Между походами он тосковал, терял сон и лез в глупые приключения, где мог свернуть себе шею без всякой пользы.

— Нет, я не слышал, чтобы из них кто-то носил медвежьи шкуры. У них было много странных обычаев: они не перевязывали раны раньше, чем через сутки, никогда не применяли силу к женщинам и детям.

— Они жили в древние времена?

— Нет, я в Свеаланде знавал людей, которые с ними встречались. Этот Стюр был «морским конунгом», всегда летом ходил в походы, а зимовать просился к кому-нибудь в большую усадьбу. Говорят, худо приходилось тому, кто пытался ему отказать, но тем, кто его принимал, он давал очень дорогие дары. Он и его люди, говорят, совершили много подвигов. Правда, давно о них было ничего не слышно. Вы почти как они – вас тоже двенадцать, и вы вооружены всем на зависть, – Халльтор оглянулся на вереницу всадников, где у каждого на седле висел щит с умбоном и упрятанный в кожаный мешок шлем. – Думаю, вы тоже совершите тут немалые подвиги.

— Мы будем еще лучше! – заверил Виги. – Мы с Арни происходим от медведя, а это делает нашу отвагу куда выше обычной, человеческой.

— Думаю, у вас скоро будет новый случай ее проявить!

К берегам озера вышли ближе к вечеру третьего дня, пока еще не стемнело. Над мерянским селением – оно называлось Келе-бол – вился густой дым очагов. Лежащее неподалеку замерзшее озеро навевало жуть – безграничное совершенно ровное пространство, покрытое белым снегом, выглядело каким-то островом смерти среди земного мира. Полоса желтой сухой осоки, торчащей из снега, обозначала границу, где кончались ровные, низкие берега и начинался лед.

Пока обоз приближался, из селения показалась толпа. В этом ничего особенного не было – как и везде, местные кугыжи встречали сборщиков дани, чтобы обменяться приветствиями и условиться обо всем необходимом. Встреча обычно происходила перед воротами здешнего Руш-бола (погосты эти у местных жителей все одинаково назывались «Русский двор»). Но сегодня меряне двигались не к погосту, а к берегу озера, где в двух-трех десятках шагов от воды лежал Синий камень.