Книга Ворон Хольмгарда, страница 156 – Елизавета Дворецкая

— Так чем все кончилось там, на реке?

— А! Драка еще шла, но полон уже почти весь разбежался. Две какие-то девки остались на виду, у самой опушки, и Ульвар с Кеденеем за ними гнались. Я коня поймал и к ним. Там какой-то ёлс, нет, вру, двое. Ульвар с Кеденеем на них, они копьями отбиваются, пока те девки в лес бегут. Я к ним скачу и вдруг вижу – Ульвар падает. Там сбоку в кустах кто-то из них оставался, за ветками было не видно. Выстрелил – прямо ему в шею стрела вошла, – Арнор показал на собственной шее, как прошла стрела, и Снефрид содрогнулась. – Тут, как говорится, перевязок не требовалось. Умер он мгновенно. Даже крови на снегу почти не было. На этом все там и кончилось. Кеденей его поднял и на сани положил. Потом в яле мы его в холодную клеть перенесли. Решили, пусть полежит, благо морозы, отвезем домой и здесь жене отдадим… ну то есть Кеганай. Они с Кеденеем потом ему сделали костер, прах в горшок собрали, но еще не хоронили, до весны оставили. Ты сможешь, если еще будешь у нас…

Он запнулся, вообразив сразу двух жен покойного, провожающих прах в могилу, а к тому же задался вопросом, будет ли Снефрид здесь весной. Если тут нет Ульвара и нет для нее никакого наследства, что ей, собственно говоря, здесь делать?

Накатил испуг – неужели она исчезнет, как и появилась, побудет два-три дня и растает, словно сон? Сердце оборвалось, потянуло взять ее за руку, чтобы удержать.

Снефрид подумала о том же.

— Глупее ничего невозможно придумать! – искренне вздохнула она. – Проехать через половину света, через море… и вместо мужа найти прах в горшочке! Я, наверное, кажусь вам ужасной дурой!

— Ну что ты! – Арнор слегка засмеялся над этим предположением. Снефрид заметила, что вокруг рта у него появились тонкие складки, и все продолговатое, худощавое лицо сделалось еще более обаятельным. – Ты же не могла знать, что так получится. Это его судьба.

— Ну, если не дурой, то неудачницей.

— Ты совершила такое, о чем никакой другая женщина даже не подумала бы.

— Другой женщине не дали бы поступить так безрассудно, но, видишь, я осталась совсем одна!

— У вас больше нет родни?

— Ни одного человека. У меня была тетка, сестра матери, но она умерла незадолго до… Ну, знаешь, – Снефрид зашептала, Арнор придвинул к ней голову, чтобы ничего не пропустить, и от этого у нее снова оборвалось что-то в животе, – это она виновата.

— Тетка? – Арнор вскинул на нее глаза.

— Да. Она… не то чтобы прокляла меня… но предрекла мне… потому что я не захотела… принять то, что она желала мне передать. И она сказала, что мне придется бежать… бежать, как оленихе от собак, до самого края света. Я поначалу не поверила. Но вот… – Снефрид окинула взглядом дом, высокую кровлю, черную от дыма, низкий очаг из валунов.

— И вот ты здесь. – Арнор накрыл ее руку своей. – У нас тут самый край света и есть.

— Значит, я на месте? – серьезно спросила Снефрид, глядя ему в глаза и погружаясь в их бесконечную глубину, отчего делалось и жутко, и радостно.

— Да, – почти беззвучно ответил Арнор, на миг опустив веки. – Дальше только Утгард.

Они помолчали, глядя друг другу в глаза; Арнору очень хотелось ее поцеловать, и он боялся, что ее потрясенный взор прочтет это желание в его глазах. Тишина и густая полутьма в доме словно подталкивали к безрассудствам, но он помнил, что с этой женщиной, которая сейчас кажется такой близкой, еще сегодня утром он не был знаком.