Книга Ворон Хольмгарда, страница 159 – Елизавета Дворецкая

— И мой внук с девкой! – всплеснула руками Вефрейя.

— А Кеденей везет овцу! Вон у него позади седла!

— Кеганай, почему твой брат везет овцу, когда у всех девушки?

В толпе засмеялись беспокойным смехом – с тревогой, с облегчением. Всадников было двенадцать, и над кучкой женщин повеяло надеждой, что свои все целы.

Вот они под радостные крики въехали в ворота. Арнор поднял руку, приветствуя сестру и Снефрид. Вслед за ним и Виги они направились к Дагову двору. Когда подошли, оба брата уже спешились, и Арнэйд первой подошла их обнять. Одного, второго, торопясь ощутить холод кожухов и плащей, запах ремней, конского пота, дыма, запах усталого мужского тела – самая сладкая и желанная смесь запахов для женщины, которая долго ждала. Торопливые, неловкие поцелуи холодных сухих губ, хриплый голос, задающий первые вопросы, все ли дома хорошо, волнение и смятение после долгой разлуки. Пристальный взгляд в глаза – ты ли это? Тот ли, какой уходил? Или другой?

— С вами все хорошо? Вы не ранены?

— Мы уже знаем о ваших делах. Тойсар нам передал вести.

Виги таращил изумленные глаза на незнакомую молодую женщину, которая стояла рядом с его сестрой с таким видом, будто тоже здесь живет. Конечно, он знал о Снефрид – люди Свенельда не раз успели рассказать, что привезли в Силверволл путешественницу с серебристыми глазами, и намекнули, что его брат успел с ней особенно крепко подружиться. Но одно дело – слушать, а другое – видеть перед собой женщину, которая и впрямь будто вышла из сказки, рассказанной зимой у очага.

Арнор остановился перед Снефрид, но поцеловать ее не решился. Он знал ее три дня, а вспоминал потом много больше и под конец уже не был уверен, что она ему не приснилась. И вот она стоит перед ним – яркие пятна румянца на белом лице, блеск серебристо-серых глаз, а черты лица от волнения кажутся более жесткими, менее красивыми, чем обычно, но это же убеждает, что она, дева зимы, – не видение.

— Идемте в дом! – потянула братьев Арнэйд. – Веденга, займись лошадьми.

В доме Ошалче вышла навстречу пасынкам – с серебряным ковшом пива и миской лепешек, встречая их, как дорогих гостей. Даг обнял сыновей, глубоко вздыхая от облегчения.

— Я уже знаю, – тоже сказал он. – Говорят, вы разорили Келе-бол… начисто?

— Свенельд сказал: никто не будет рассказывать, что бросил вызов власти Олава, отказался платить дань и после этого остался в живых. – Арнор слегка развел руками.

— Ати, ты бы видел, как он разил их верхом, с коня! Они подумали, что это керемет Синего камня – кричали, мол, Канде-ку-керемет!

— Я и есть Камень! – намекая на свое прозвище, Арнор постучал себя по голове, где прятался под волосами маленький шрам от стрелы. – А Хравна-кузнеца мы в горшке привезли.

— Что? – удивился Даг, а потом сообразил. – Кугу Юмо! Неужели вы…

— Не мы. Видно, хазары его со зла зарубили перед самой битвой, когда он отказался против нас воевать. Топором меж лопаток. Свенельд не велел тело там оставлять – все-таки свой человек. Надо прах в Арки-Вареж переслать. У него же дочь осталась.

— Умывайтесь, мы сейчас подадим… – К ним подбежала Арнэйд. – Вы хотите есть или сначала мыться?

— Сначала мыться, потом есть, а тем временем баню топить.

— Латуган, Идави! Бегом топить баню!

Пока братья раздевались и умывались, Арнэйд со служанками собирала на стол. Снефрид поливала им на руки над лоханью; Арнор глянул на нее и улыбнулся, осознавая, что мечта его сбылась – он вернулся и снова видит ее.