Книга Ворон Хольмгарда, страница 224 – Елизавета Дворецкая

— Располагайся и отдохни! – Эйрик похлопал рукой по лежанке рядом с собой. – Ты утром сказала, что девушке нужно привыкнуть к медведю, но ты же не сможешь привыкнуть, если все время будешь возиться где-то по хозяйству. Давай, привыкай ко мне.

Несмотря на усталость и смятение, Арнэйд едва не засмеялась. Привыкай ко мне! Как будто можно просто взяться за это дело и быстро сделать его! А Эйрик явно хочет, чтобы – быстро.

— Как же я буду привыкать? – Она осторожно присела на край лежанки, как можно дальше от Эйрика, и прислонилась спиной к опорному столбу верхнего спального помоста.

— Расскажи мне что-нибудь о ваших здешних делах, а я буду слушать.

Эйрик взял позади себя одну из подушек и передал ей под спину. Прекрасную новую подушку, набитую свежим куриным пухом, из приданого Арнэйд. Так дико было видеть, что Тойсара, для которого она привезена, уже нет, вся жизнь, к которой Арнэйд было приготовилась, рухнула, едва начавшись, а подушка даже еще не обмялась. Будто все ее замужество было сном…

— Как вы тут жили до меня?

Арнэйд задумалась – с чего начать? Вчера она неосторожно начала с самого истока своего рода, и вот к чему это привело!

— Ма шанам, про битву у Синего камня тебе рассказал Свенельд?

— Про битвы не надо, это я все знаю. Расскажи мне, как ты вышла замуж. Давно это было?

Арнэйд вздохнула и начала рассказывать – о неожиданном сватовстве Тойсара, о спорах, о том, как Гудбранд пригрозил отнять у ее младшего брата Илику… Эйрик слушал, лежа поперек постели, опираясь на локоть и рассматривая ее. Иногда задавал вопросы. Искреннее внимание в его глазах льстило ей и заставляло расслабиться; Арнэйд и сама не заметила, как рассказала ему всю сагу об осеннем сватовстве Гудбранда, которое привело к походу на восточную мерю, из которого Арнор поневоле привез хазарских «гостей»… Быстро устав сидеть боком, она сбросила поршни и вытянула ноги на постели. Вспоминая свою прошлую жизнь, она как-то приободрилась, да и это, в конце концов, ее собственная лежанка! Продолжая слушать, Эйрик накрыл ладонью ее щиколотки. Его широкая ладонь была жесткой и теплой, и неожиданно Арнэйд ощутила, что это прикосновение ей приятно. Оно было не угрожающим, а только дружеским, оно расслабляло и поддерживало, а именно этого ей так не хватало.

— То есть этот ублюдок было сватался к тебе, а потом завалился в постель с новой рабыней? – Эйрик хмыкнул и покрутил головой. – Кому не хватает ума, того и удача обходит.

— Это была красивая рабыня! – улыбнулась Арнэйд. – Лучшая из всего того полона.

— Да уж не как ты! Редко увидишь такую красивую женщину.

Арнэйд хотела по привычке возразить: ничего в ней нет особенного, – но подумала, что это будет уже ломанье. Эйрик был так же мало способен льстить, как лесной зверь, и всегда говорил то, что думал. А что она и правда ему очень нравится, Арнэйд верила – это ее и тревожило. Поглаживая ее ноги, Эйрик неспешно запускал пальцы под край коротких, по щиколотку, шерстяных носков. Потом медленно стянул сперва один, потом другой. У Арнэйд будто оборвалось что-то в животе, но обсуждать с ним свои носки было бы нелепо, и она притворилась, что не обращает внимания. В его глубоких серых глазах отражалось желание, но он не выглядел человеком, готовым прибегнуть к насилию. Напротив, он мягко ласкал ее ноги, как будто старался ее задобрить, отчего по ее телу разбегалась теплая дрожь, и потрясало само то, что он способен на что-то подобное. Кто же ждет ласк от медвежьих лап? В Эйрике этот признак человечности поражал, и Арнэйд опять растерялась.