Книга Ворон Хольмгарда, страница 226 – Елизавета Дворецкая

При виде мужчин с самим заморским вождем во главе мерянские женщины, сидевшие на корточках и на земле вокруг огня, вскочили и сбились в кучу. На Эйрика они смотрели так, будто он пришел съесть кого-то из них. Арнэйд мельком подумала: стоит ей сейчас сказать пару слов, и Еласа, Айгалча, другие ее неприятельницы мгновенно расстанутся с жизнью.

Арнэйд проверила солод – он уже упарился и уплотнился. Велела присмиревшим, испуганным женщинам вынуть затычки в нижней части чанов, чтобы сусло стекло в широкие лоханки. Оттуда его ковшами вычерпали в котлы, снова повесили над огнем и добавили хмель.

Вечер был тихий, над лугами, недавно бывшими полем жестокой битвы, горел закат. Багряные, золотистые, желтые полосы тянулись через небокрай, смешивались, постепенно теряя цвет и погружаясь в подступающие воды ночи. Глянув туда, Арнэйд содрогнулась: показалось, туманы на своих синих спинах подняли пролитую кровь с травы на самое небо и теперь она пылает, взывая к богам. Над рекой парило, изредка плескала рыба, воздух сам казался густым, как вода. Носились стрижи у берега, возле опушки паслось три-четыре лошади. Все было как всегда. Сердце щемило: пару дней назад здесь случилось ужасное, сотни людей лишились жизни, близких, утратили волю – а для земли, неба, светил все как обычно… Становилось ясно, как мал человек перед ликом земли и неба, даже сотни людей для них – что рой мошкары. Сдуло их ветром – земля не застонет, луна не заплачет по ним. Яблоки сгнили и попа́дали наземь… От этих мыслей Арнэйд казалась себе разом и крошечной, как букашка, и огромной, как туча, и плохо понимала, в каком мире находится. А луна напомнила ей то яблоко из сна – большое, круглое, беловато-желтое и блестящее свежим соком.

Надо собраться с мыслями. Солод и хмель – последние, если испортить дело, то до нового урожая пива не будет.

— Теперь оно должно еле-еле кипеть всю ночь, не сильно, – сказала Арнэйд, обхватив себя за плечи: к ночи стало немного зябко. – Можно отпустить женщин отдыхать, здесь много людей пока не нужно.

Женщин увели в город, Арнэйд осталась возле котлов с Эйриком и десятком его хирдманов. Что-то тяжелое вдруг укрыло ей плечи и спину; Арнэйд обернулась и увидела, что Бранд накинул на нее чей-то огромный грубый плащ. Парни подкладывали дрова, Эйрик сидел на бревне, следя за огнем. Костров было много, и Арнэйд поначалу прохаживалась вдоль огненной цепи, следя за величиной пламени, но скоро убедилась, что хирдманы все поняли и справляются без нее.

— Не думала, что берсерки могут варить пиво, – сказала она, снова усаживаясь возле Эйрика.

— Да, мы как-то больше пить! – ухмыльнулся Гейтир.

— Лишь бы оно нас не выпило, – хмыкнул Торгрим.

— Вон там ваш Гудбранд. – Бранд кивнул куда-то в сторону реки.

— Что?

Арнэйд обернулась, потрясенная, ожидая увидеть Гудбранда, но не увидела ничего, только пустой берег и легкие круги от рыбы на воде.

Святы-деды, она ведь ничего не знает о судьбе Гудбранда – после битвы не было случая о нем вспомнить.

— Вон там утонул, – показал Бранд. – Где плещется.

— Так он утонул?

— Когда все они бежали, прыгнул, хотел плыть, а тут стрела в спину. Думаю, это он был – бегал все, этими распоряжался. Плотный такой. – Бранд надул грудь и приподнял плечи.