Книга Ворон Хольмгарда, страница 229 – Елизавета Дворецкая

— Надо ехать, – сказал Арнор, выслушав гонцов. – Отец… ты со мной?

— Конечно. Но давай… подумаем… что мы сможем предложить?

Дагу было неловко говорить о своей дочери, пытаясь оценить ее стоимость в серебре, но увы: став пленницей, она одновременно сделалась собственностью Эйрика и предметом торга. Свенельд мог приглядеть, чтобы ее не обидели в неразберихе, напомнить, кто она такая, но повлиять на ее судьбу он был не властен – она целиком находилась в руках Эйрика.

— Нужно узнать, сколько он за нее захочет. Не меньше марки серебра, это само собой. Как бы не запросил три – она ведь не простого рода, у нас в Бьюрланде она не хуже дочери конунга.

— Заплатим три! – Арнор отмахнулся. – Сколько скажет. Только давай тронемся сегодня же! Не могу думать, что она там одна!

— Обязательно присылайте нам вести! – просила Снефрид, провожая их до лодки. – Как только определится что-то важное, сообщите нам. Я места себе не нахожу. Хоть Эйрик человек не злой, но он же не совсем человек – не угадаешь, куда завернет его дикая голова!

Вверх по Огде ехать пришлось дольше, и до Арки-Варежа Даг и Арнор добрались только к полудню третьего дня. Запах гари уже развеяло ветром, но луг бы усеян черными пятнами кострищ. Еще видны оставались следы сражения – сновали лисицы, привлеченные запахом крови от земли, кружили вороны. Валялись доски и щепки от щитов, обломанные деревянные части от копий, топоров и стрел, потерянная обувь покойников, обрывки одежды, шапки. Ворота так и зияли проломом, только створки подняли и оттащили в сторону, чтобы не мешали ходить. Перемешанная скотина паслась поодаль, на чистых лугах. Там же стояли шатры и шалаши, вился дым костров – здесь жили те люди Эйрика, кто не поместился в городе.

Сам Арки-Вареж был полон варягов. Они устроились на всех дворах, а осиротевшие местные женщины готовили им еду и стирали у реки. Все до одной были в белых скорбных одеждах, и казалось, что идешь через тот свет. В городе отец и сын разделились: Арнор пошел на Тойсаров двор, а Дага хирдманы послали в погост, сказав, что конунга он найдет сейчас там. Оглядевшись на новом месте, Эйрик решил, что ему удобнее днем пребывать в погосте, где легко можно было принимать сразу хоть сто человек, и только на ночь уходил в жилище Тойсара.

— Я думаю, что до зимы мне уже не стоит трогаться с места, – рассказывал Дагу Эйрик, усадив его возле себя. – Мне здесь нравится – и вид красивый, и простора достаточно. Озеро рядом. Не море, но все же есть где глазу отдохнуть. Это же сердце всего Меренланда, правда? Мы здесь устроимся, обживемся, а зимой пойдем собирать дань по обычному пути. Только нам не надо будет спешить, чтобы в одну зиму покрыть все расстояние от Хольмгарда сюда и обратно. Можно будет не торопясь ходить то на юг, то на север, а если останется время – на восток, куда ходили твои сыновья. Только дань с востока будет уже моя собственная, Олав ведь на те земли прав не имеет.

— А как же ты переправишь Олаву его долю? Придется ждать до лета, когда вскроются реки, и тащить через волок все собранное…

— Почему бы и не подождать?

— Тогда Олав не сможет вовремя отправить все это в Кенугард, чтобы успеть к обозу на Миклагард. Чтобы он успел, все должно быть в Хольмгарде к вскрытию рек, то есть до Дисатинга.