Книга Ворон Хольмгарда, страница 95 – Елизавета Дворецкая

— У нас все так носят, все, кто здесь родился. У мери такой обычай. Бывает по две серьги, и по три. У Тойсара, говорят, все четыре. Арни же мой брат. Я люблю его и любила бы, даже будь он некрасив.

— Но тот, кого любишь, всегда кажется красивым, правда?

Арнэйд подумала с беспокойством, не намекает ли Снефрид на Свенельда – могла заметить что-то между ними, с ее-то проницательностью. Но это она совсем не хотела обсуждать и вернулась к прежнему разговору:

— В ту зиму Илетай просто не знала, какой он, он тогда был еще слишком молод, и она его видела всего несколько раз…

Велерада Илетай видела один раз, прежде чем решила убежать с ним. И Велерад был моложе Арнора на три года! Так тоже бывает. Правда, по большей части в сагах.

— Сейчас закипит! – окликнула ее Снефрид, не сводившая глаз с молока. – Я тебя заболтала.

— Наливай, а я буду мешать.

Они влили немного уксуса в котел, потом, когда стала отделяться сыворотка, сняли его с огня и перелили в ведро, положив в плетенное из прутьев сырное решето несколько слоев ряднины. Потом сели, ожидая, пока сыворотка стечет.

— Что у вас делают из сыворотки?

— Иногда печем на ней блины. Но сейчас подадим на стол. Пива с утра Свенельд не разрешает, им надо иметь свежие головы, чтобы принимать дань и считать шкурки. Пересчитывать белок в куниц и все такое.

— У нас из нее тоже делают сыр. Нужно добавить сливки или сметану, у вас же много коров.

— Как это? Покажешь?

— Сыворотку нужно долго уваривать, целую ночь, а потом сыру еще надо два-три дня полежать на холоде. Я тебя научу, если хочешь… А почему ты сама все еще не замужем? Свенельд ярл говорил, что твоя мачеха давно присмотрела тебе в мужья кого-то из своих родичей, еще до их дальнего похода.

Арнэйд смущенно засмеялась:

— Как он все это запомнил? И зачем стал тебе рассказывать?

— Мы ехали сюда очень, о-очень долго! – Снефрид страдальчески расширила глаза. – Надо же было о чем-то поговорить – и в дороге между погостами, и по вечерам.

Арнэйд отметила про себя, что Снефрид произнесла славянское слово «погост», как это делали сами люди из Хольмгарда.

— И мне показалось, – Снефрид вглянула ей в лицо, многозначительно прищурившись, – что ему нравилось говорить о Силверволле, обо всех вас, о тебе… Он даже рассказал, что у тебя изумительно яркие голубые глаза, я по ним тебя и узнала.

Арнэйд хмыкнула и отвела взгляд. Ей было приятно услышать, что Свенельд так много о ней думал и так много говорил, но от этого щемило сердце.

— Он боял… то есть ждал, что ты уже окажешься замужем.

— Ошалче и правда давно хотела меня выдать куда-то к своим, к Ошвую, но я вовсе не хочу в мерянский дом.

— Не хочешь? Почему? Тебе не нравятся их обычаи?

— По их обычаям, жена бывает женой не только своего мужа, но и его отца тоже. Поэтому человек может оказаться как внуком старшего в роду, так и родным сыном. И никогда они не знают: дядя им на самом деле дядя или сводный брат. Они и не различают: все в семье делятся только на старших и младших по возрасту. Родичи старше тебя называются одним и тем же словом: тетка, старшая сестра, двоюродная сестра и даже племянница, если она годами старше тебя – все это будет одинаково «кока». Младший брат, дядя младше тебя и прочие такие – все это «шоля». Можешь посмотреть на Талвий, – Арнэйд кивнула на свою служанку, – ее увели замуж, похитив силой, когда она ходила за водой, и в том доме у нее оказалось сразу три мужа: сын, его отец и отцов брат. Они не брали каждому по жене, чтобы не кормить слишком много ртов. А ее выбрали, потому что она такая крепкая и работящая. Ей там не нравилось, она и не слишком огорчилась, когда Арнор захватил их бол и увел ее. Говорит, что здесь ей живется лучше – работы меньше, еды и покоя больше.