Книга Путь серебра, страница 106 – Елизавета Дворецкая

Два его товарища переглянулись. Мысль о бегстве длиной в десять или двенадцать дней их не прельщала, но…

— Я не останусь здесь! – опять заблажил Юлгуш. – Чмок твою бабку! Оставайся, старик, если ты такой смелый, а мы расскажем твоим родным, что ты пал в битве, словно сам Чемень-паттар!

— Ступай к своей мамаше! – сорвался Мамалай. – Пока борода не поседеет, ум не придет! Такому трусу нельзя быть купцом!

— Гадил я на твою бороду… – бурчал себе под нос обиженный, но непреклонный Юлгуш, пока его люди спешно мыли котел после ужина и собирали пожитки.

Ни уговоры, ни попреки не помогли: едва дав людям поесть и чуть отдохнуть, Енбулат и Юлгуш подняли их среди ночи, едва стало возможно разглядеть хоть что-то, и увели свои лодьи обратно вверх по Юлу. Мамалай не суетился. Как рассвело, он отправил человека в ближайшее село, где правил Сартай, – оттуда к ним приходили вечером посмотреть товар и предложить обмен, – и попросил прислать ему повозку с волом.

Три своих лодьи он спрятал в затоне, среди старых ив и топляка – там их никто не найдет. Короба с кузнечным товаром, резной костью из Булгара, железные и медные котлы, уже полученные на обмен бочонки меда погрузили на повозку и увезли. В селе Мамалай легко нанял себе дом – такую же, как все тут, глинобитную круглую хижину под тростниковой крышей. Из-за бедности многие из буртасов, как и булгар, и хазар, давно осели на земле и занялись выращиванием пшеницы, проса, ячменя. Только знатные люди, имевшие много скота, каждое лето оправлялись на кочевья. Но жилища бедняки и сейчас строили себе круглые, как ёрту, только этим глиняным ёрту не суждено было хоть раз оторваться от земли и двинуться в странствие по вольным степям…

Переезд совершился еще утром, а уже к полудню Мамалай понял, что бежал от дыма, да попал в огонь. Сартай раньше его получил новость о приближении русов и уже сговорился со своим родичем из соседнего села, Амбаем, собрать дружину и напасть, чтобы отбить у русов часть добычи. Целый день носились туда-сюда верховые вестники, все мужчины в селе точили копья, готовили стрелы. Мамалай сбыл чуть не весь свой запас стрел: у него просили в долг, обещая отдать с добычи, но на это он не соглашался – вернется ли должник живым? – и ему несли одежду и припасы. Один даже дочь предложил оставить в залог. Эта девка, Арвика, и рассказала, что услышала, пока мужчины обсуждали дело. Оказывается, эти русы два, не то три лета грабили за морем Ширван, Гурган, Табаристан и везли огромную добычу в серебре и золоте, но хакан-бек Аарон отказался пропускать их по Итилю и напал на них. Русов перебили великое множество, но кое-кто ушел. Однако добыча при них осталась, и тот, кто не побоится на них напасть, и разбогатеет, и прославится, и будет угоден хакан-беку как его верный слуга. Последнее не всем нравилось: буртасы хоть и платили дань хазарам, жаждали от нее избавиться.

— В задницу осла! – Мамалай хлопнул себя по коленям. – Да сколько же людей у этого вашего Сартая? Или он не боится, что русы разобьют его и по вашим следам придут сюда?

— Отец говорит, что Сартай и Амбай могут собрать человек двести или больше. А русы никогда не выходят на берег. Они ни разу не останавливались от того дня, когда воины хакан-бека разбили их близ города Итиля. Они бегут и по сторонам не оглядываются.